На самом деле уж лучше в больницу, чем в полицию. Лариса надеялась, что маме вколют что-нибудь успокаивающее и отпустят домой. А дома она будет такой же, как всегда. Почти нормальной. Была мысль даже смотаться за ней в больницу, а заодно проведать папу, но Лариса сдержалась. Вместо этого написала маме несколько сообщений: «Жду. Скучаю. Напиши, как освободишься». Но каждый раз, как проверяла мессенджер, видела, что сообщения висят непрочитанными.
Лариса зажала овальное зеркальце в руке, тот самый мамин подарок. Зеркальце ловило солнечных зайчиков и рассыпало по пустынному школьному коридору. Когда-то давно папа рассказывал сказку, что из зайчиков этих можно построить тропинку и умчаться в яркие тёплые фантазии. Как бы хотелось, чтобы папина сказка оказалась былью.
Валя была единственной, кто помог Ларисе не сорваться. Все эти насмешки, ухмылки, пальцы в её сторону, тычки… Ещё немного, и за Ларисой тоже надо было бы присылать «Скорую помощь». Ей хотелось кричать и плакать. А ещё наброситься с кулаками на каждого, кто обзывал её сегодня ведьмой, колдуньей, психованной и сумасшедшей. Таких, поверьте, было большинство.
Валя её спасла, вытащила на улицу, отдышаться, и долго убеждала, что все вокруг неправы. Дочь не должна отвечать за поступки своих родителей. Тем более мама у неё не сумасшедшая. Нервный срыв, бывает, лечится.
Лариса немного успокоилась, но возвращаться в класс наотрез отказалась. Оставшиеся уроки она слонялась по коридору, дожидаясь Валю. Идти домой одной было страшно.
– Никого нет, – ответила она на вопрос. – Я вообще ни разу не видела бабушек или дедушек, только на фотографиях. Да даже если бы и были, они вроде бы остались далеко.
– Во Владивостоке? – почему-то спросила Валя. Видимо, для неё это был самый далёкий город России.
– Не знаю. Родители раньше жили в другом городе, потом переехали сюда. Я была ещё маленькой. Помню только, что там было море или океан. Много-много воды вокруг. И пахло солью, постоянно.
– Точно Владивосток, – решила Валя. – Это очень далеко. Много часов лететь на самолёте. Хочешь, я скажу родителям, что ты переночуешь у нас? Они будут не против. У меня большая кровать, ну или на кухне постелем, у нас там раскладывающийся диван!
Меньше всего Ларисе хотелось сейчас с кем-то общаться.
– Спасибо, но я, пожалуй, домой, – сказала она и торопливо добавила: – Не обижайся, но я лучше одна посижу, в тишине. В голове такая каша. И маму дождусь, возможно.
– Не уверена, что тебе можно оставаться одной. Мама ведь может быть права.
– Про пожирателей? Что за чепуха. – Лариса фыркнула, хотя получилось неубедительно. Признаться, она и сама крутила эту мысль с урока географии. – Тогда нам придётся найти и допросить Димку.
– А что? Я бы допросила. Красавчик тот ещё. Только слушать не будет. Он со старшеклассниками тусуется, зачем ему две малявки?
Девочки рассмеялись одновременно.
– Знаешь, я всё же пока побуду в квартире. Если что, всегда успею спуститься, – сказала Лариса, когда подошли к дому.
– Не стесняйся. Пиши, стучи, приходи.
Вдвоём они поднялись на этаж Вали, и Лариса едва не шагнула вместе с ней из лифта, но сдержалась. Створки закрылись, и уже этажом выше Лариса вышла одна.
Дверь была заперта на два замка, верхний и нижний – значит, дома никого нет. Лариса отперла, шагнула в коридор квартиры и остановилась, прислушиваясь.
Чуда не случилось, мама не вернулась. Сообщения она до сих пор не прочитала.
Лариса не боялась. Ей и раньше приходилось оставаться дома одной, особенно когда папа угодил в больницу, а мама время от времени задерживалась на работе допоздна. Но сейчас появилось новое ощущение. Пустота. Да, верное слово. Квартира была по-особенному пуста, и эту пустоту вряд ли кто-нибудь скоро заполнит.
Лариса совершила привычные действия: переоделась, умылась, поставила на плиту кастрюлю с водой, достала из морозилки пельмени, щёлкнула чайником и включила телевизор. Но за этими вещами скрывалось желание избавиться от пустоты. По квартире как будто гуляло эхо. Ларисе всё время хотелось с кем-нибудь заговорить. Что она и начала делать, неосознанно комментируя все свои действия.
– Положим-ка пельмени в кастрюлю. Аккуратно, чтобы не обрызгаться кипятком!
– Заварим чаю. Возьмём зелёный, мамин любимый.
Обязательно во множественном числе, будто квартира наполнена людьми. Будто в просторной трёшке обитает сейчас кто-то ещё, кроме пятнадцатилетней девчонки.
Она ловила зеркальцем солнечных зайчиков и пускала их по квартире, чтобы отвлечься. Потом поела в гостиной, забравшись в папино кресло с ногами, перед телевизором. Редко так делала. Потом не удержалась и позвонила маме. Никто не ответил, хотя гудки были. Наверное, маме вкололи успокоительное и она сейчас спит. Так ведь делают в больницах? Лариса тревожно подумала, что не представляет, как ей теперь найти маму, если та не вернётся. Кому звонить, кого звать на помощь, у кого спрашивать?
Сообщения тоже оставались непрочитанными.
