Какое-то движение сзади заставило Ларису резко обернуться. Комната была пуста. Но за окном, закрывая солнце, висел в воздухе человек. Это был пожилой мужчина, одетый в аккуратный серый костюм. В одной руке он держал раскрытый зонт и как будто именно из-за зонта не падал с высоты шестого этажа. Из-под зонта падали крохотные чёрные капельки. Они падали на морщинистое лицо, на плечи мужчины, на его руки и волосы и тут же испарялись, оставляя после себя крохотные завихрения. Пожилой мужчина казался состоящим из этих завихрений. Как во вчерашнем видении.
Широкая тень расползлась по полу, и у этой тени было не две, а четыре руки. Они двигались, цепляясь за ковёр длинными тонкими пальцами, ползли к Ларисиным ногам.
Лариса зажала рот, чтобы не закричать. Мужчина улыбнулся. У него был большой кривой рот, похожий на раскрывшийся шрам, с тонкими губами, а из-под губ торчали зубы. Множество мелких зубов.
– Познакомься с моим мужем! – крикнули из-за двери. – Приятный человек, очень начитанный, интеллигент! Он всё расскажет и покажет!
Мужчина, продолжая хищно улыбаться, протянул свободную руку и коротко постучал в стекло ногтями. Стук этот вывел Ларису из транса. Она-таки закричала, бросилась вон из комнаты, по коридору, в детскую. Бросилась сразу к окну, задёрнула шторы и запрыгнула на кровать, выставив перед собой зеркальце, как оружие. Пятнышки отражённого света суетились по стенам.
Что делать дальше? Звать на помощь? Бежать? Защищаться? Но чем? Детскими книжками, мягкими игрушками, школьным ранцем?
Длинная четырёхрукая тень просочилась под дверь и стала медленно заполнять собой пол.
В окно постучали ногтями. Или когтями. Сквозь плотные шторы проступил силуэт мужчины. Перед глазами стоял его образ, его кривой рот и мелкие зубы, штук пятьдесят в одном ряду, не меньше.
Пожиратели грёз.
По стеклу вновь мелко застучали ноготки. Лариса зажмурилась, даже побелело перед глазами. В голове вертелся вихрь мыслей.
Раскройся. Раскройся. Ну же, раскройся, как хотела мама. Обрети какую-нибудь суперспособность, как в фильмах. Отпугни их, хотя бы на время. Стань бабочкой, что ли. Ну же.
– Милая, что тебе стоит открыть дверь? Мы же просто хотим поговорить. Ничего плохого не сделаем, обещаем! – Женский голос сорвался на противное дребезжащее хихиканье. – Поговорим, заберём кое-что и уйдём. Я обещаю, мой муж обещает! Ему можно верить!
По стеклу стучали всё сильнее и сильнее. Ещё немного – и оно не выдержит. Что тогда?
– Тебя никто не спасёт, – сказала женщина из-за двери. – Ты одна там, я чую. Твои страхи, фантазии, мечты. М-м-м. Очень вкусные, должно быть. Жаль, что пропадут просто так. Открой, поговорим. Деваться-то всё равно некуда.
Она права, никто не спасёт.
– Глупая! Отдай нам кое-что, и дело с концом! – взвизгнула из-за двери женщина. – Мы уйдём, обещаю. Чёрт с тобой, не будем разговаривать!
– Ага, так и поверила! – пробормотала Лариса. Говорят, отчаяние придаёт сил. Загнанный в угол зверь сопротивляется особенно яростно. А Лариса и была таким зверем. Ни родителей, ни подруг, никого. Она крепче взялась за зеркальце, разглядывая темноту, покрывавшую пол детской. – Я знаю, кто вы! Не надо заморачивать мне голову. Убирайтесь по-хорошему!
За дверью притихли. Стуки, скрежет прекратились.
– А если не уберёмся, тогда что? – осторожно спросил женский голос. Удивительно, как она вообще его слышала с такого расстояния.
– Тогда я вам покажу, как убивать пожирателей! – выпалила Лариса. – У меня папа убивал таких, как вы. И не один раз. И я умею, он научил!
Тотчас квартира наполнилась квакающим и лающим смехом. Эхо его летело по коридору, рикошетило от стен, от окон.
– Девочка! Ха-ха-ха! – смеялась женщина. – Ты даже не представляешь, какую глупость сейчас сморозила! Ха-ха-ха! Убить пожирателей! Убить! Пожирателей!
Мужчина тоже рассмеялся, откинув голову назад. Нижняя челюсть его открылась широко-широко, зубы засверкали на солнце.
– Нет больше таких, кто нас убьёт! – смеялась женщина из-за двери. – Не в вашем микрорайоне точно. Обмельчали и разбежались, ха-ха-ха.
Они смеялись, смеялись так сильно, что у Ларисы заболела голова. Очень хотелось сделать что-нибудь с их смехом, заставить замолчать. Но что?
Она поймала зеркальцем луч света, пробивающийся сквозь неплотно прикрытую штору. Направила на чёрный шевелящийся пол. Луч разрезал тень надвое. Чернота зашипела, как кислота, и в воздух взвились десятки крохотных растворяющихся смерчей.
В этот момент смех резко оборвался.
Коротким быстрым движением мужчина сложил зонт и рухнул вниз, словно на него вдруг подействовал закон притяжения. Тень стремительно просочилась под штору и исчезла. Стало оглушительно тихо. И ещё пахло… пылью? Школьным мелом? Мокрыми тряпками?
Лариса не шевелилась, прислушиваясь. Прошло минут пять. Где-то в коридоре слышалась возня и приглушённые голоса. Потом в дверь снова постучали. На этот раз иначе, без агрессии, что ли. Несколько коротких осторожных ударов.
– Кто там? – спросила Лариса, выглянув из комнаты.
Ей ответил мальчишеский голос:
