Ларго вздохнул, подумав, что победи он хоть сотню демонов, все самые неприятные поручения будут все равно выпадать на его долю. Он плутал по лесу почти до полудня, но отыскал-таки трех лошадей, одной из которых оказалась его строптивая скотинка. Если бы Ларго еще был способен хоть чему-нибудь удивиться, сейчас он наверняка сделал бы это. Видимо, его лошадка была слишком жилистая, чтобы прельстить какого-нибудь демона.
Уже смеркалось, когда вдали, сквозь серую пелену измороси замаячили высокие каменные стены и башни Тарантии. От непрекращавшегося целый день дождя дорогу развезло, и усталые Конан, Ларго и Чепозус, промокшие и с ног до головы забрызганные грязью, выглядели весьма жалко. Их лошади уныло месили чавкающую глину, не чая добраться до стойла.
Предместья столицы были пустынны, и утешало, что никто не видел их позорного возвращения. Всю дорогу путники молчали, и Ларго мог только предполагать, о чем думает король, лишь вчера торжественно провожаемый своими подданными, ждущими избавления от демонов. Даже Чепозус, казалось, растерял значительную часть своего жизнелюбия, и его мокрый плащ уныло хлопал по бокам столь же унылой лошади.
На надвратной башне уютно мигал желтый огонек. Ларго спешился и подошел к воротам. Они были закрыты.
– Закрыто, Ваше Величество, – глупо улыбаясь, сказал Ларго, испытывавший непреодолимое желание сесть прямо на дорогу и заплакать.
– Разрази их Кром с Сетом и забери потом Нергал! – мрачно отозвался Конан. – Они что, перепились тут? Ворота закрываются после захода солнца!
– Так солнца-то нет, Ваше Величество, – заметил здравомыслящий Чепозус, и его лошадь печально кивнула головой.
Ларго подошел к огромным деревянным воротам, обшитым толстыми железными полосами, и загрохотал кулаком по мокрым доскам. Звук получился крайне жалким.
– Чего надрываешься, вон колокол висит, – хмуро сообщил Конан и поморщился. На звон медного колокола далеко не сразу из башенной бойницы высунулась лохматая голова стражника.
– Кончай трезвонить! Не видишь – ворота закрыты до утра. Вот утром и приходи!
– Не-ет, – нехорошо улыбаясь, ласково ответил Ларго, – я никуда не пойду. Я сейчас здесь умру, и пусть вонь от моего трупа не даст тебе спать в твоей караулке!
Конан тронул поводья и подъехал ближе.
– Эй, вы, ленивые скоты, открывайте ворота, а то гнить вам до конца своих дней в Железной Башне! – заорал киммериец, окончательно потерявший терпение.
Из башни высунулась другая голова – на сей раз в островерхом шлеме.
– Я, может, и в Железной Башне гнить буду, а ты погниешь до утра туточки, вот около этой самой лужи! – и голова в шлеме удовлетворенно заржала.
– Открывайте ворота своему королю, вы, помесь осла и гиены! – зарычал Конан.
– Вот мы своему и откроем, когда время придет! А ты остынь под дождичком, человек хороший, – посоветовали с башни. Но упоминание о короле, видимо, заставило начальника караула оторвать зад от уютной скамьи и выяснить, кто набрался такой наглости, чтобы выдавать себя за правителя. Голова в шлеме пропала, а вместо нее высунулась красная физиономия, явно не принадлежащая рядовому. Физиономия некоторое время всматривалась в бушующего внизу Конана и, внезапно сменив красный цвет на мертвенно-зеленый, исчезла. Вскоре загрохотал засов, ворота с натужным скрипом отворились, и король со спутниками смог, наконец, въехать в свою столицу.
– Ваше Величество, мы-то… мы думали, вы еще в Руазеле… злого умысла не имели, Ваше Величество… Не велите казнить!.. – запинаясь, бормотал тучный капитан стражи, за спиной которого вытянулись в струнку лохматая голова и голова в шлеме. Конан окинул их взглядом и сплюнул, выразив этим свое отношение к офицеру и обеим головам.
– Почему так рано закрыты ворота? – требовательно спросил король.
– Так приказ… Только сегодня получили… В городе больно неспокойно, Ваше Величество – вот и решено ворота закрывать до захода солнца, – оправдывающимся тоном сообщил начальник караула.
– Только этого еще не хватало, – Конан устало провел рукой по лбу и тронул лошадь с места.
– Ваше Величество, а ваша свита когда подъедет? Ворота-то закрывать? – долетел до путников растерянный голос офицера.
Подождав, но так и не получив никакого ответа, он пожал плечами и на свой страх и риск велел закрывать ворота, а не пришедшие еще в себя стражники исполнили приказ гораздо быстрее обычного.
Позже, сидя в караулке, офицер подумал, что если король, торжественно выехавший вчера во главе целого отряда, сегодня возвращается мокрый и грязный в сопровождении двух подозрительного вида бродяг – то не надо быть премудрым астрологом, чтобы предсказать, что страну ожидают нелегкие времена. И офицер со вздохом, не понятым его подчиненными, осушил последний на сегодня стакан эля.
