— Это она навела на вас эскадру графа Лоркеса. В её череп имплантирован передатчик. Вы, гранд-адмирал, слишком сильно мешали господам, запланировавшим захват власти, помимо вас, они вообще уничтожили всех хоть относительно честных людей из правительства и командования флота. Вас разве не насторожили неожиданные смерти толковых адмиралов и чиновников?
— Насторожили… — хмуро отозвался он. — Но не думал, что всё так гнусно. Чего они добивались?
— Того, чего всегда добиваются подобные им, — скривился Кержак. — Власти, ничем и никем не ограниченной власти. Некие группы самых богатых магнатов из трёх стран решили, что им выгоднее будет объединиться, убрав из системы управления всех, кто не разделяет их убогие «ценности». Боялись только народного восстания, поэтому и действовали вдолгую, запустив план постепенного уничтожения традиционных государств и развращения населения, им требовалось атомизировать общество, чтобы люди не способны стали объединяться, думая только о собственной выгоде. И мало того, уже лет двести в вашей стране, как, впрочем, и в остальных, давили инакомыслящих, осмеивали духовность, вбивали людям в головы, что главное — это обогащение любой ценой, что значение имеют только потребности конкретной особи, а потребности других учитываются только поскольку-постольку. Все человеческие понятия — честь, совесть, любовь, доброта, сочувствие, взаимопомощь — объявлялись устаревшими и высмеивались, причём воздействие шло большей частью на молодых. Кем большинство из этих молодых выросло, думаю, всем ясно. Но, невзирая на невероятное давление, этим дамам и господам так и не удалось заставить людей полностью оскотиниться — всё равно какой-то процент населения остаётся стремящимся отнюдь не к материальным благам, а к чему-то непонятному заговорщикам, к чему-то эфемерному. Несмотря ни на что. Могу утверждать это также по результатам сканирования планет нынешней Федерации — мы отправили фрегаты разведки ко всем, отчёты идут потоком. Так вот, неформалов, стремящихся к духовности, на них хватает. Этим неформалам очень трудно приходится, давят их всеми законными и незаконными способами, но они всё равно не сдаются.
— Очень рад! — широко улыбнулся Железный Ник.
Мей внимательно слушала малопонятный разговор, пытаясь сделать свои выводы. Первым шоком для неё стало то, что её спасли инопланетяне, в которых она, как здравомыслящий человек, никогда не верила. Вторым шоком оказался срок, который пришлось провести в стазисе — больше трёхсот пятидесяти лет. Это значило, что её просто бросили, обманули и бросили, невзирая на все обещания и заверения, что за ней обязательно прилетят. А третьим стало то, что эта сволочь, Железный Ник, столько крови попортивший клану Орвай, тоже выжил — все усилия по его устранению оказались напрасными. А теперь она видела, что гранд-адмирал среди этих странных чужаков принят чуть ли не на равных, в отличие от неё самой — её ни на какое совещание не позвали, да и смотрят так, словно перед ними что-то отвратительное, а не очень красивая молодая женщина. Однако лицо Мей оставалось надменно-спокойным, невзирая на то, что в душе всё клокотало от обиды и гнева, — держать лицо её научили ещё в раннем детстве.
Единственное, что она точно поняла — они всё знают, причём информацию каким-то образом получили от неё. Допросили в бессознательном состоянии под сывороткой правды? Всё может быть. Хотелось бы только понять, что им вообще нужно. Зачем они прилетели сюда? Неужели изучают плацдарм для будущего завоевания? Вероятнее всего, именно так.
Особенно настораживал леди Стерр краснокожий старик с маленькими жёлтыми глазками, она подсознательно ощущала, что видит хищника такого уровня, что остаётся только рухнуть на спину перед ним, подставить живот под его зубы и, повизгивая от страха, надеяться, что он помилует или хотя бы не слишком сильно порвёт.
— Вот уж за кого-кого, а за матёрого волка меня ещё не принимали… — неожиданно усмехнулся упомянутый старик.
Он укоризненно покачал головой, брезгливо глядя на леди Стерр.
— Да что во мне такого отвратительного?! — не выдержала такого откровенного пренебрежения она.
— Хотите знать? — приподнял брови Кержак. — Уверены?
— Да!
— Ну, смотрите!
Он повёл рукой, и воздухе возникла состоящая из туманных струек человеческая фигура, на глазах обретающая чёткость. Не сразу до Мей дошло, что она видит своё отражение. Видимо, голограмма. А затем эта голограмма вдруг начала покрываться омерзительного вида язвами, пузырящейся слизью и бесчисленным числом разного размера и самого гнусного вида червей.
— Вот так для нас выглядит ваша душа, леди Стерр, — презрительно бросил старик. — Каждая совершённая вами подлость, каждое предательство, каждая гнусность, каждая жестокость оставила на ней вот такой след. Вы уже не человек, а чудовище в человеческом обличье. Смотрите, во что вы превратились!
