Билл некоторое время насмешливо смотрел на нее, но поняв, что девочку не переспорить, опустил голову и проворчал что-то неразборчивое.
— Вот и отлично.
Мейбл мягко взъерошила ему волосы и ушла, забрав с собой все бумажки от пластырей. Билл недовольно посмотрел ей вслед и потрогал сильно саднившую щеку. Разве Звезда поймет, что он полез через кусты затем, чтобы сократить путь до той сосны, возле которой Диппер нашел дневник? Кто же знал, что колючки могут царапать так больно и держать так крепко! Он застрял между двух кустов, не в силах пошевелиться. Ветки впились во все тело, словно когти какого-то монстра. От каждого движения в кожу вонзались новые шипы. И тогда Билл впервые пожалел о своем решении «срезать путь». Он с таким огромным трудом выбрался из кустов, но еще некоторое время стоял неподвижно, едва дыша от боли. При каждом шаге ранки кровоточили и ужасно болели. Билл думал, что умрет где-нибудь по дороге в Хижину, но, к его удивлению, он смог все-таки добраться до дома.
Уилла перепугал его истерзанный вид, и он убежал. Даже Диппер, начав по обыкновению ругать его, совсем скоро сжалился и оставил его в покое. А вот Мейбл начала тут же разыгрывать из себя великого хирурга.
Вообще-то он не был против ее заботы. Было, конечно, больно, когда она накладывала пластырь на ранку, но после этого девочка слегка гладила кожу вокруг царапины, и боль тут же проходила. Ему даже понравилось это излишнее внимание Звездочки. Ведь обычно она заботилась только о своем неуклюжем брате и о слабом Уилле, чей вид уже сам по себе напрашивался на заботу и опеку. Теперь, когда ее внимание было полностью сосредоточено на одном Билле, его не могло это не радовать.
Вот только она уже залечила все ранки. Билл внимательно осмотрел все руки и ноги, подошел к зеркалу и изучил свое лицо — царапин больше не было. Жаль. Звездочке больше не нужно было общаться с ним, потому что лечить больше было нечего.
Билл тихо хихикал и одновременно слегка морщил нос от боли. Прошло дня три, и Мейбл объявила, что царапины прекрасно заживают, и сняла с Билла все пластыри. После этого она словно напрочь забыла о его существовании, снова носясь со своим братом по лесу и проводя время с тихим Уиллом. И Билл не был от этого в особом восторге. Но он быстро придумал, как снова привлечь внимание Звездочки.
Через шиповник он лезть не стал — не хотелось, а к тому же он дал обещание. Но зато он нашел чудесный и ужасно острый осколок стекла. Ранки получались идеально ровными и достаточно глубокими, чтобы шла кровь. В первый момент пореза было нестерпимо больно, чуть ли не слезы выступали на глазу. Но потом боль стихала, оставалось лишь покалывание и холод.
Поцарапав ноги и руки — всего получилось десять порезов — Билл, ужасно довольный собой, направился в Хижину.
В доме он встретил Диппера, и тот с неприязнью оглядел его, но Сайфер не обратил на это внимания. На внимание Елочки ему было плевать. Диппер посоветовал ему взять аптечку и перебинтовать ранки, но вместо этого Билл направился на поиски Мейбл.
На втором этаже он встретил Уилла. Брат вначале испуганно округлил глаз, но, пересилив себя, подошел к нему и сочувственно положил руку на его плечо.
— Бедняжка! Где ты так поцарапался?
— Не твое дело! — Билл стряхнул его руку с плеча. — Где Звездочка?
— Она ушла. Слушай, давай я наклею пластыри — ранки кровоточат…
— Куда она ушла? Давно? — Билл почувствовал, как в нем разгорается злость.
— Нет, не так давно. Она ушла к Конфете, с ночевкой.
Билл коротко выругался, и Уилл испуганно захлопал глазом.
— Значит, сегодня она не придет? — рявкнул Билл.
— Н-нет… Братишка, давай я сам перебинтую тебе ранки…
— Нет! Не трогай меня! Уйди с дороги!
Билл оттолкнул его в сторону, прошел в комнату, которую они занимали, и с хлопком закрыл дверь.
Мейбл и в самом деле не вернулась в этот день. Уилл еще несколько раз предложил свою помощь, но после того, как Билл накричал на него, он оставил его в покое.
Уже ночью Билл проснулся от того, что царапины начали ужасно болеть. Каждая из них горела так, словно он проводил по коже не стеклом, а горящей спичкой. Он потер одну на руке, как это всегда делала Мейбл, надеясь, что боль пройдет, но стало только хуже. Он заворочался, морщась от каждого легкого движения. У соседней кровати загорелся голубой глаз.
— Билл, ты не можешь уснуть?
— Заткнись, Уилл! — фыркнул на него брат, кусая губу от боли.
Глаз закрылся, но тут же распахнулся снова.
— Это из-за царапин? Тебе плохо? Может позвать Елочку?
— Не нужно ничего делать! Я отлично себя чувствую!
— Но мне показалось, что…
— Тебе это показалось, придурок! Спи!
Сам Билл так и не смог уснуть в эту ночь.
Он заснул только под утро, но и тут не смог долго поспать, потому что вскоре пришла Мейбл, и он тут же проснулся, услышав тихий хлопок двери. Он сполз с кровати, морщась и мысленно проклиная все и вся, и медленно пошел к лестнице.