Позолоченная корона полностью

Хелльвир вышла на балкон. Но оказалось, что это вовсе не балкон. За дверью начиналась винтовая лестница. Мраморные ступени с изящными перилами вели вниз, описывая широкую, плавную дугу. Справа и слева от перил зияла бездонная пропасть. Подняв голову, Хелльвир увидела в гигантском зеркале отражение бесконечной спирали, уходившей во мрак. Она сглотнула слюну и пошатнулась; ей пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть. Она постояла некоторое время, дожидаясь, когда пройдет головокружение. Деваться было некуда, и она начала спускаться.

Хелльвир шла вниз, стараясь подавить нетерпение и мысленно повторяя, что рано или поздно лестница куда-нибудь ее приведет. Вскоре от движения по спирали у нее снова закружилась голова. Даже когда она останавливалась, чтобы передохнуть, и смотрела во мрак, у нее перед глазами мелькали белые ступени.

Лестница закончилась неожиданно. Хелльвир, несмотря на усталость, разозлилась: ступени привели ее обратно, на тот же самый балкон с тюлевыми занавесками. Она вошла в комнату, осмотрелась и, выглянув в дверь, увидела, что за ней появилась новая винтовая лестница, уходящая в бездну. Она продолжала спускаться, но внизу ее ждал очередной балкон. На этот раз она вошла в комнату, взяла стул и, усевшись у дверей, скрестила руки на груди и уставилась во тьму.

– Тебе нравится смотреть, как я бегаю по твоему лабиринту, словно крыса? – обратилась она к пустоте.

В этом мире ее слова звучали жалко, глухо, они как будто не желали срываться с языка. Хелльвир услышала стук, рядом с ней на балконе появилось кресло. Черный человек сел, положил ногу на ногу, откинулся назад и вздохнул. Край плаща свешивался через подлокотник и касался мраморного пола.

– Мне это не нравится, – ответил он. Или воздух. Звук доносился не сбоку, а со всех сторон одновременно. – Это слово не подходит.

– Тогда зачем ты это делаешь? – спросила Хелльвир.

Но он не ответил – может быть, у него не было ответа, а может быть, он не хотел, чтобы она знала ответ. Вместо этого Смерть поднялся, сделал шаг вперед и взглянул в темноту. Ей показалось, что он не может усидеть на месте. Хелльвир тоже встала со стула и подошла к нему. Они стояли так, глядя в ничто, словно находились на набережной и любовались ночным морем.

Она заметила рядом с собой на перилах бокал с темным вином. Второй бокал стоял у локтя черного человека. Он взял его, медленно отпил, смакуя напиток, и Хелльвир, глядя на бокал и алую жидкость, вдруг заподозрила, что это не вино. Жидкость была слишком густой. Она взяла свой бокал, понюхала его, поставила обратно. Он наблюдал за ней краем глаза и улыбался.

– Тебе нельзя оставаться в Рочидейне, – заметил он, не глядя на нее.

Хелльвир всегда испытывала странное чувство, глядя на него в профиль; она вспоминала тот день, когда появилась в царстве Смерти неожиданно для него. Когда сцена еще не была готова, а в зрительном зале было темно. Она застала его врасплох, и ей почудилось, что она видит нечто, не предназначенное для ее взгляда. Она смотрела на четкую границу между его черными волосами и белой кожей, на его нижнюю челюсть.

Он обернулся и внимательно взглянул Хелльвир в лицо, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не опустить глаза.

– Почему же нельзя? – спросила она.

– Новая вера нетерпима к другим богам; все должны уступить место их Богу Света, – произнес он насмешливо. Впервые издевка была направлена не на нее. – И ты уже попала в поле зрения его последователей.

– Кто знает об этом? – прошептала она, чувствуя подступающий страх.

– У людей возникли подозрения. Ходят разговоры. Искорки во тьме, в которой, как я понимаю, ты предпочитаешь передвигаться незамеченной.

– Значит, ты все-таки за мной следил.

Он повернулся к ней лицом. Хелльвир показалось, что она очутилась на солнце, только это солнце было черным.

– Мне бы не хотелось, чтобы тебя постигла безвременная кончина, потому что в таком случае я останусь без своих сокровищ. За последние годы я крайне редко видел людей, способных так же легко перемещаться между жизнью и царством Смерти.

Прежде чем Хелльвир успела спросить, что он имеет в виду, черный человек продолжал:

– Ты молода. Очень молода. В последний раз поклонники Онестуса жгли язычников более ста лет назад, задолго до того, как появилась на свет мать твоей матери, но я помню их жертв. Они приходили сюда и шагали навстречу небытию с облегчением людей, перенесших неслыханные пытки. Я мог бы рассказать тебе о том, что творили с ними так называемые «благочестивые верующие»… – Он наклонился вперед. – История этой новой веры написана кровью.

Хелльвир непроизвольно стиснула перила балкона.

– Мне не нужно об этом рассказывать, – произнесла она. – Но это было очень давно.

– Фанатики остаются фанатиками.