Позолоченная корона полностью

– Ты такая странная, – заметила принцесса. – Принеси мне из комнаты какую-нибудь вещь, ладно? Хочу посмотреть, как далеко я смогу ее забросить.

– Идемте со мной, и мы найдем что-нибудь, – предложила Хелльвир, протягивая принцессе руку.

– Туфлю, например. Я хочу бросить туда туфлю.

– Мы обязательно найдем туфлю.

Салливейн доверчиво взяла ее руку и, раскачивая ее, как делают маленькие дети, повела Хелльвир в комнату. Хелльвир оглянулась. Человек в черном плаще стоял, прислонившись к перилам, смотрел на них с непроницаемым лицом и держал в белой руке бокал с вином, которое не было вином.

Хелльвир разлепила веки, чувствуя себя так, словно провела в ином мире много часов. Она приготовилась к волне холода, и когда волна схлынула, она увидела прямо перед собой королеву.

– Ну? – жестким тоном произнесла королева, но Хелльвир не успела ответить: их отвлекло движение на кровати.

Салливейн шевелилась, хотя еще не пришла в сознание. Грудная клетка приподнялась, легкие наполнились воздухом, щелкнули ребра, становясь на свое место. Ее тело извивалось и дергалось, как в агонии, сбрасывая с кровати простыни; через минуту сросся позвоночник, и она очнулась. Захрипела, резко села на постели, и ее начало рвать кровью и красной пеной. Она вытерла рот тыльной стороной кисти, убрала прилипшие ко лбу волосы и улыбнулась Хелльвир. Ее зубы были еще красными от крови, но взгляд был осмысленным и уверенным. Прежде чем Хелльвир успела отреагировать, Салливейн потянулась к ней, обняла за шею, привлекла к себе и поцеловала.

Невероятное облегчение, радость, ликование, которые испытывала другая женщина, ошеломили Хелльвир, и ей на миг показалось, что она ослепла.

– Я знала, что ты меня не бросишь! – прокаркала Салливейн, отпуская ее.

Собственные мысли и эмоции Хелльвир хлынули обратно, как водопад, заполняющий озеро.

– Я знала это! И ты это сделала, ты вытащила меня оттуда!

– Салливейн! – с упреком произнесла королева.

– О, здравствуй, бабушка! Смотри, я вернулась!

Хелльвир с трудом поднялась на ноги, пытаясь справиться со слабостью и вытирая кровь с губ и подбородка, а Салливейн начала потягиваться и размахивать руками. По-видимому, она наслаждалась тем, что может напрягать мышцы, сгибать руки в локтях, сжимать кулаки.

Королева потянулась к ней, но передумала и выпрямилась, скрестив руки на груди. Хелльвир сидела очень близко к ней и только поэтому заметила, что пожилая женщина дрожит и часто моргает.

– Клянусь Онестусом, как же хорошо! – воскликнула Салливейн, не замечая выражения лица бабки. – Даже не передать, как тоскливо было лежать! Никогда больше не буду отлынивать от тренировок!

– Салли, прекрати прыгать, – рявкнула королева. – Тебе следует отдыхать.

– Я не хочу отдыхать, – отмахнулась от нее принцесса. – Я чувствую себя замечательно, лучше, чем когда-либо! Бион, приготовь мне ванну и принеси чистый костюм для верховой езды, седло и прочее. Мы еще обуздаем эту зверюгу.

Когда Хелльвир услышала это, у нее внутри как будто что-то съежилось и умерло. Ядовитые слова готовы были сорваться у нее с языка, но королева опередила ее.

– Сегодня ты никого обуздывать не будешь, Салливейн. Сядь.

Принцесса откинулась на подушки, продолжая сгибать и разгибать руки и потягиваться.

– Но, бабушка, я же почти укротила его! Мы скакали во весь опор, ты бы видела, как он несся…

Звук пощечины был оглушительным, как треск льда. Камни в массивных кольцах, украшавших руку королевы, на миг вспыхнули в лучах утреннего солнца. Потрясенная, Хелльвир смотрела, как Салливейн прижимает ладонь к красному пятну на щеке. Ее безумный взгляд погас, лицо омрачилось; глядя на бабку, она сжала руку в кулак.

– Ты только что умерла, Салливейн. Опять. – Королева наклонилась над ней, и тень упала на лицо принцессы. – Ты считаешь, что у меня мало забот и что мне не хватает только глупой смерти внучки, которую она сама на себя навлекла? – Ее голос дрожал от гнева, и Салливейн втянула голову в плечи.

– Бабушка, я…

– Думаешь, я допущу, чтобы ты продолжала искушать судьбу, укрощая диких лошадей? Ты свихнулась?

Салливейн сидела молча, не шевелясь.

– Прости, бабушка, – прошептала она.

Хелльвир показалось, что воздух в комнате гудит от напряжения. Салливейн смотрела на окровавленные простыни. Она казалась очень маленькой и хрупкой под тяжелым взглядом королевы. Смерть все еще витала вокруг нее, словно обрывки паутины.

Прошло несколько секунд, и королева немного успокоилась; она положила руку на плечо Салливейн, притянула внучку к себе.

– Ты останешься в своей спальне до тех пор, пока не пройдет время, требующееся для выздоровления, – произнесла королева, не отрываясь от ее слипшихся пыльных волос. – Никто не должен заподозрить, что здесь сегодня произошло. А если тебе так необходимо ездить верхом, потом можешь ездить на любой из своих сорока укрощенных лошадей.

Салливейн немного отодвинулась.

– Но я почти его…

– Не спорь со мной. Кроме того, спорить бессмысленно. Я приказала его убить.

Салливейн резко отстранилась от бабки и вскочила на ноги. У нее был такой вид, будто ей снова дали пощечину.