– После всего, что я тебе рассказала? – воскликнула она и горько рассмеялась. – Если бы не я, Дом Редейонов сейчас бы благоденствовал, как прежде. Фарвор и Калгир были бы счастливы. И не умер бы.
Слова сами собой срывались с ее языка, Хелльвир столько раз повторяла их про себя по ночам, пытаясь заснуть. Боль, которую они причиняли, была уже хорошо знакома ей, как исхоженная тропинка в лесу.
– Хочешь, чтобы я тебя отругала? – спросила Миландра. – Сказала, что ты вела себя неосторожно? Да, это так, сама знаешь. Но если ты ждешь, что я обвиню во всем тебя, то не дождешься. Дураком был Оланд Редейон, а ты просто пыталась спасти людей, которых было невозможно спасти.
Хелльвир подняла голову и взглянула в лицо знахарке. Ей так хотелось поверить Миландре. Вина навеки поселилась в ней, стала ее частью – взамен глаза, который забрала Смерть. Вечный стыд, почти такой же, какой испытывала Салливейн.
– Сейчас моя главная забота – это ты, девочка моя, – продолжала Миландра. – Мне никогда не нравился Рочидейн и не нравится, как обошлась с тобой твоя мать. – Она сердито засопела, покачала головой и обвела жестом комнату, очаг, пучки ароматных трав. – Ты знаешь, что можешь остаться и жить здесь. Это твой дом. Живи у меня столько, сколько тебе потребуется, чтобы исцелиться и обрести покой.
– Спасибо.
Хелльвир задумалась, и Миландра молчала, чтобы не мешать ей.
– Я должна чувствовать себя больной, так? – спросила она, глядя в огонь. – Чувствовать, что мне необходимо исцелиться после событий, происшедших со мной в городе? Я должна чувствовать себя опустошенной?
– А ты не чувствуешь?
– Нет, я… нет. Я чувствую себя сильной. Как будто я несколько месяцев сидела, скрючившись в каменном мешке, а сейчас выпрямилась во весь рост.
– Только не смей жаловаться на боли в спине. Вот когда доживешь до моих лет, тогда узнаешь, что такое больная спина.
Хелльвир улыбнулась.
– Я не это имела в виду.
– Я знаю. Бьюсь об заклад, ты чувствуешь себя лучше потому, что больше не служишь у этой девицы. У этой Салливейн. – Старуха поерзала в кресле, бурча себе под нос. – Зря я позволила тебе воскресить эту дрянь. От нее одни несчастья.
«Прошу тебя, не уходи». Хелльвир отмахнулась от воспоминаний, как от паутины.
– Ты не могла мне помешать. Я хотела это сделать. Я чувствовала, что должна это сделать.
– Возможно. Мы обе должны были предвидеть, что это плохо кончится.
– Да, – согласилась Хелльвир. – Должны были.
Они сидели молча какое-то время, слушая треск огня, который пытался дотянуться до пера, упавшего на решетку. Миландра поддала перо ногой, пламя жадно схватило его, и алые полоски побежали по оперению к стержню.
Хелльвир подняла руки, развязала шнурки своей глазной повязки, уронила ее на колени и потерла кожу вокруг пустой глазницы. Миландра взяла ее подбородок и повернула ее лицом к себе, чтобы рассмотреть черный стеклянный глаз. Сжала губы, провела большим пальцем по левой щеке Хелльвир и покачала головой.
– Больше не делай этого, девочка моя, – прошептала она. – Пусть Фарвор будет последним, ладно? С тебя довольно.
Хелльвир взяла ее руку и вздохнула.
– Он дал мне еще одну загадку, а за ней будут и другие, – ответила она. – И пока я ищу сокровища, мне всегда будут встречаться люди, которых я смогу спасти.
Миландра сжала ее пальцы.
– Я знаю, что не смогу отговорить тебя поступать так, как ты считаешь правильным, но твоя душа и тело тоже драгоценны, девочка моя, – пробормотала она, глядя на левую руку Хелльвир, на которой не хватало двух пальцев. – Вот почему он требует у тебя глаза и пальцы, когда ты не приносишь сокровища. А если ты не будешь осторожна, скоро от тебя ничего не останется.
– В жизни у меня не хватает частей тела, – возразила Хелльвир. – В Смерти они на месте. – Она помахала искалеченной рукой. – Там у меня на этой руке пять пальцев.
– Ну тогда я вот что тебе скажу, – заявила Миландра, откидываясь на спинку кресла и почесывая шею Эльзевира, который сидел на подлокотнике, – если я умру, не вздумай меня воскрешать. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя оторвали кусочек души.
–
– Собираюсь и буду, – небрежно ответила старуха. – Думаешь, от меня так легко отделаться? Я встречу Смерть с кочергой и скалкой.
В ту ночь Хелльвир снилось, что они с Салливейн бросают камешки в озеро, заставляя их прыгать по неподвижной поверхности воды. У принцессы это получалось намного лучше.
Перед ними протянулась дорога, забитая телегами и лошадьми; по обочине шагали крестьяне. Некоторых она знала с детства, но эти люди проходили мимо, не удостаивая ее взглядом. Хелльвир чувствовала себя так, словно находилась в ином мире и смотрела на них сквозь стекло. В ее мире существовали только она, Эльзевир и ее конь, а всё, кроме долгой, долгой дороги, было игрой воображения. Легкий ветер шевелил ее волосы, приносил с собой запах снега.
