– Да, крушение, жалкие обломки, – произнесло существо и кивнуло. Хелльвир не могла разглядеть его голову – только какие-то неопределенные очертания. – Но их не так много, как было в тот день, когда мы стали обломками. Все утонули и всех било о камни в тот день, кроме одного.
– Кроме одного?
– Он управлял нами, у него были наши поводья, это он направил нас и велел убивать и калечить, пока мы сами не стали обломками. Он полз и полз по камням, сломанные кости проткнули его ноги, как иголки.
Хелльвир едва сдержалась, чтобы не попятиться при звуке отвратительного смеха, похожего на хруст соли под сапогами.
– И все, которые пришли за ним, за многие годы, тоже ползли, несчастные, жалкие, изломанные.
Существо застыло, и Хелльвир позволила ему рассматривать себя.
– Но истории – нет, не истории, не истории о черной крови и иголках. Оно приходит за сокровищами.
Хелльвир молча кивнула.
– Они у нас здесь, подойди поближе.
Она с трудом сделала несколько шагов. От шума, похожего на треск деревьев, ломающихся во время урагана, у нее разболелась голова. Хелльвир разглядела у стены пещеры кучу камней и ржавых якорных цепей, но фигура, лежавшая среди них, оставалась смутной, бесформенной. Хелльвир остановилась, не желая уходить из круга света. Ей казалось, что это опасно. Под ногой что-то хрустнуло, и, взглянув вниз, она увидела, что наступила на кость, но не поняла, кому принадлежит эта кость – человеку или животному.
Хелльвир вздрогнула, когда существо приблизилось, чтобы встретить ее на границе света и тьмы; оно потягивалось с режущим слух скрипом, как будто было приколочено к стене пещеры и не могло высвободиться. Загремели цепи.
– У нас есть сокровища, да, есть, – произнесло существо, и на Хелльвир снова повеяло запахом моря и водорослей. – Тысячи сокровищ. Но то, которое, как мы думаем, ему нужно, не поможет заткнуть пробоины.
– Может быть, и нет, – ответила Хелльвир. – Зато новых пробоин не будет.
– Не надо больше пробоин, – жалобно простонало существо. – Мы устали видеть сломанные вещи, хотя они и кормят нас. Тонуть – это ужасно, мы тоскуем по тем временам, когда мы не тонули.
Фигура наклонилась и потянулась куда-то в темный угол. Опять раздался треск дерева. Хелльвир показалось, что тварь выдернула что-то из стенки пещеры, но для того, чтобы разглядеть, что происходит, ей нужно было ступить во тьму, а ей не хотелось этого. Фигура выпрямилась, со скрипом приблизилась, и из темноты появилась рука. На полусгнившей деревянной ладони лежала устрица.
– Его сокровище, – прошипело существо.
Устрица выглядела безобидной. У нее была серая, ничем не примечательная раковина.
Хелльвир осторожно взяла ее. Она была закрыта. Гнилая рука убралась, на пол посыпались камешки и щепки. У Хелльвир внезапно возникло четкое ощущение, что ей пора уходить.
– Благодарю, – произнесла она.
– Оно должно оставить нас в покое, – предупредила фигура. – Сейчас мы будем кормиться. Оно не должно смешаться с другими обломками.
Хелльвир оглянулась и в ужасе увидела снаружи, на пляже, воду. Вода подкралась к пещере бесшумно, словно призрак.
Она кивнула, глядя в темноту; в ответ раздался хруст, скрежет камня и грохот старых цепей. Прижав раковину к груди, Хелльвир бросилась к выходу из пещеры.
Наступавшее море ползло по камням, заполняя выемки и трещины. Тропа, по которой Хелльвир спустилась на пляж, еще виднелась над водой, но она знала, что должна спешить. Она поскользнулась, упала, ушибла колено. Пещера зияла у нее за спиной, словно пасть чудовища; Хелльвир казалось, что эта пасть хочет втянуть ее обратно, проглотить ее заживо.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем Хелльвир добралась до тропы. Уровень моря продолжал подниматься, она уже брела чуть ли не по колено в воде. Подъем оказался долгим и трудным. Устрица, лежавшая в кармане, била ее по ноге. Хелльвир цеплялась за траву, за каменные выступы; каждый раз, прежде чем поставить ногу, проверяла, не шатается ли камень. На полпути она остановилась, чтобы отдышаться, и увидела, что весь пляж затоплен. Хелльвир содрогнулась от ужаса, глядя на то, как пещера жадно заглатывает воду, как волны плещутся у входа. Подавив приступ головокружения, она отвернулась и продолжила взбираться на скалу.
Когда Хелльвир высунула голову из-за края обрыва, могучая рука схватила ее за плечо, вытащила и поставила на землю. Она ахнула и изумленно заморгала, глядя в лицо рассерженному отцу.
– Ты что это затеяла? – воскликнул он и с силой тряхнул ее. – Тебе жить надоело?
Она взглянула ему за спину и увидела Гриффуда, который смотрел на них круглыми глазами. Эльзевир топтался у него на плече.
– Прости, я… – начала Хелльвир, но отец помотал головой и указал вниз, на бухту.
– Только глупец способен спуститься туда перед началом прилива! – рявкнул он. Он очень редко повышал голос, и Хелльвир втянула голову в плечи. – Ты бы сейчас утонула, и мы достали бы твое тело только через несколько дней!
– Прости, папа, – пробормотала она. – Но я должна была спуститься. Пожалуйста, извини… так было надо, поверь мне.
