Я прислушалась к себе. Стояла в тишине, опираясь на подоконник руками, тревожно теребила короткую прядь волос. Даже отчетливо услышала стук собственного сердца, но кошка молчала.
-Кис, кис! Ты еще тут? - шепотом спросила я у звенящей тишины и тяжело вздохнула.
Постояла еще с минуту, ожидая, что кошка объявится, подаст мне знак.
Не дождавшись, уныло побрела к кровати, оставив открытым окно. Как только моя голова коснулась мягкой подушки, а нос вдохнул свежий запах лаванды, я погрузилась в блаженный, сладкий сон.
Проснулась от яростного хлопанья оконных створок. Серый рассвет мокрой ватой вполз в мою комнату, разбушевавшийся ветер зло и напористо терзал занавески. Я встала и поспешила закрыть окно. Высунулась почти наполовину, пытаясь поймать танцующие быстрый танец створки и замерла. Где-то там внизу явно слышался плеск весел, команды отдаваемые хриплым, простуженным басом, отборные ругательства и неожиданно звонкий, кокетливый смех женщины. Смех серебряным, мягким звоном переплетался со свистом и шумом сердитого ветра, словно хотел его усмирить.
Я, рискуя свалиться вниз, попыталась выглянуть наружу, свесила голову, но тут же получила изрядный удар по голове тяжелой створкой. Ветер словно взбесился, не давая мне не малейшего шанса рассмотреть, что там творится у подножья скалы. Кому принадлежит чарующий смех? Кто грубо и задорно матерится, ругая погоду, ветер и острые камни, поминая морского дьявола и всех морских обитателей?
Но сколько я не вслушивалась, больше не услышала ни одного звука.
Кое-как закрыв окно, я потирая голову, бухнулась в мягкую и теплую кровать. Тупо ныла ушибленная голова, наливалась, росла шишка. Я долго ворочалась, устраиваясь поудобней, размышляя о том, а не послышалось ли мне все? Причалить к тем острым камням внизу, в такую погоду мог только сумасшедший или же ловкий знаток своего дела.
Комнату заливал яркий свет давно проснувшегося солнца. Казалось, что наглый солнечный луч щекотал мне щеки и нос. Я с удовольствием потянулась, с чувством чихнула и замерла прислушиваясь. За дверью комнаты, кто-то притаился. Через мгновенье раздался деликатный стук.
- Войдите! – разрешила я, неизвестному посетителю.
Торопливо пригладила волосы, поправила сползший ворот ночной рубашки. Села опираясь на мягкие подушки спиной.
В комнату зашла служанка. Молодая женщина была черноволосая и худенькая. Неестественно белое от густо наложенных белил, скуластое лицо. Подведенные черным брови. Красные, сжатые в куриную гузку губы. Гладко зачесанные волосы отливали черным глянцем и казалось бросали блики на белую, кружевную наколку.
Она заученно поклонилась, скользнув по мне любопытным взглядом. Затем словно испугавшись, потупила глаза вниз, старательно разглядывая узор на пушистом, светлом ковре.
- Мне велено спросить у госпожи, где она изволит завтракать, - служанка оторвалась от изучения узора и опять с любопытством посмотрела на меня. - Прикажите принести завтрак сюда или спуститесь в столовую?
При слове « завтрак», у меня рот наполнился слюной, я поняла, что очень голодна.
- Спасибо, я наверное все же спущусь вниз. Позавтракаю вместе с … дедушкой, - произнесла я, с заметной запинкой.
Все же трудно и непривычно называть незнакомого человека, домашним и ласковым словом « дедушка».
Служанка поклонилась, на секунду ее губы, старательно накрашенные в форме ярко-красного сердечка, изогнулись в насмешливой и загадочной улыбке. Я невольно насторожилась, но женщина поспешно опустила глаза и попятилась к двери
- Тогда, госпожа, вам необходимо поторопиться и спуститься вниз через полчаса! – голос женщины звучал мягко и предельно вежливо.
Она плавно развернулась и мелкими шажками засеменила к выходу.
Когда дверь за служанкой закрылась, я вихрем сорвалась с кровати. Полчаса! В меня не так уж много времени на сборы!
Первым делом ринулась в ванную комнату, на ходу сбрасывая с себя ночную рубашку. Забравшись под душ, задохнулась от холодной воды. Не устояла перед множеством флаконов с душистыми шампунями и помыла голову.
Пришлось усиленно сушить волосы полотенцем, в результате чего они пушистыми прядями обрамили мое лицо. Еще раз порадовалась тому, что так быстро управилась с волосами, я не задумываясь одела одно из своих платьев, которые еще с вечера кто-то аккуратно развесил в огромном и гулком как пустой дом, шкафу.
Нежно-лавандовые кружева, черный кожаный корсет поверх платья, как и велит последняя мода. Немного поколебалась, но все же нашла помаду вишневого цвета в своем саквояже и нанесла ее на губы, вдыхая любимый аромат.
Придирчиво окинула свое отражение в овальном зеркале и осталась очень довольна.
Хрупкая, юная, яркая. Пожалуй, именно так можно было сказать о девушке, которая смотрела на меня с серебристой, стеклянной глади.
