Подняла голову вверх и посмотрела прямо в синие глаза, которые сейчас тоже пристально изучали Зои.
- Нет, вы не Айсберг, вы мой отец! Вас зовут Филипп и вы еще тот засранец, так сказала моя подруга Астис. Вы случайно не знаете, что означает слово засранец? Она мне не объяснила, но я подозреваю, что это не слишком хорошее слово, - голосок моей дочери звучал умилительно ласково, даже несколько кокетливо, словно она старалась понравиться Филиппу.
Мужчина застыл, сильно побледнел, казалось только глаза сейчас были живыми на его лице, и взгляд этих холодных, синих глаз не обещал мне ничего хорошего. Но и здесь выдержка его не покинула. Он нагнулся и поднял Зои на руки. Прижал податливое, детское тельце к себе, вдохнул запах пушистых, светлых волос. И вдруг его подбородок, такой мужественный, такой упрямый задрожал, а глаза стали похожи на мокрое, синее небо.
- Ты права маленькая леди, я действительно твой отец! И знаешь я хочу попросить у тебя прощение, - голос Филиппа был ровным, и совсем не вязался с выражением его лица.
- Прощение? Я вас прощаю. Астис говорила, что великодушие очень важное качество характера у людей. Но, знаете, мне хотелось, что бы вы все же сделали моей маме предложение руки и сердца. В сказках все принцы всегда так делают, - Зои важно закивала головой с видом абсолютного специалиста по принцам и их свадебным предложениям.
Филипп усмехнулся, с интересом выслушал Зои.
- О-о! Ты правильно мыслишь! Вернее мы с тобой правильно мыслим. Сегодня в городе я успел купить колечко, как раз для такого случая.
Мужчина поставил Зои на пушистый ковер, а сам торопливо полез в карман брюк. Слишком поспешно он извлек из него маленькую коробочку. Присел на корточки и раскрыл ее, показывая моей дочери что-то сверкнувшее ярким, чистым блеском.
- Как думаешь, нашей маме понравится?
Зои всплеснула ручками, и даже подпрыгнула от волнения и восторга. А затем наклонилась к самому уху Филиппа.
- У вас отменный вкус! Я думаю, что мама будет рада такому кольцу, - прошептала она достаточно громко.
Мужчина поднялся и подошел ко мне. Лицо его было серьезным, даже торжественным.
- Николь, мы с Зои хотим спросить тебя, ты выйдешь за меня замуж? Об остальном конечно поговорим позже, - Филипп зловеще улыбнулся.
- Ох, я прямо не знаю, что и сказать... Просто боюсь теперь давать свое согласие. Надеюсь бить меня не сильно будешь? - я лукаво улыбнулась и протянула свой палец.
- Бить? - насторожилась Зои. - Если вы будете бить маму, то я наверное против вашего предложения!
Моя дочь подозрительно прищурила глаза и нахмурила брови.
Мужчина укоризненно покачал головой, его глаза смеялись, а брови хмурились в точь-точь как у нашей дочери.
- Нет, Зои. Я торжественно клянусь, что никогда не буду бить нашу маму и тебя.
Ребенок расслабился, румяное личико заулыбалось.
- И Астис, вы тоже не будете бить. Клянитесь!
- Клянусь! - послушно поспешил заверить свою дочь Филипп.
- Тогда целуйтесь! В сказках принц всегда целует принцессу! - весело захлопала в ладоши наша разумная дочка, которая только что выдала меня замуж.
- Старый Паук, - мой муж запнулся и досадливо тряхнул головой. - Прошу прощения, твой дед Николь, прислал приглашение на свою свадьбу, - Филипп улыбался так натужно и мучительно, словно откусил изрядный кусок лимона.
Я сидела перед зеркалом и пыталась уложить свои волосы в тяжелый, замысловатый узел. Они скользили гладким шелком, путались и отчаянно сопротивлялись шпилькам. Только с третьего раза мне удалось их усмирить, и узел аккуратной ракушкой наконец-то свернулся в изящную и симпатичную прическу. Но после слов моего мужа рука дрогнула в самый неподходящий момент, волосы торопливо и радостно рассыпались по спине. Я с досадой выплюнула зажатые губами шпильки на столик и повернулась к Филиппу.
- Ну, вот ты все испортил!
Мой муж подошел ко мне и стал за спиной, его руки гладили и перебирали мои тяжелые, густые волосы, а глаза глядели в зеркало. На прозрачной глади которого отразились мужчина и женщина. Он и я. Наши взляды встретились, и зацепившись, словно затанцевали жаркое танго. Улыбка невольно тронула мои губы, румянец разлился по щекам. Неужели вот этот высокий, синеглазый красавец мой муж? А мы неплохо смотримся вместе. Прошло три года со дня нашей свадьбы, а у Филиппа при взгляде на меня все еще темнеют, наливаются обволакивающей, ласкающей синевой глаза. И дыхание становится чаще. Вот как сейчас.
- Дай гребень! - голос мужа мягок, словно соткан из лебяжьего пуха.
Не оборачиваясь назад я подаю ему гребень, а сама продолжаю наблюдать. Филипп неторопливо проводит гребнем по моим волосам и стая горячих мурашек вдруг дружно пробегат по моей голове и устремляется куда-то вниз. Я рванно вздыхаю, не отрываю взгляда в зеркале от лица мужа. Он наклоняется и целует шею. Неторопливая дорожка из поцелуев спускается ниже, и я уже решаю развернуться, как раздается голос Зои.
