Наконец-то она отвлекается от манящих запахов и смотрит на меня. И затем, помедлив настолько, чтобы показать, мол, она сама приняла такое решение, а вовсе не по моей команде, Рита трусит в дом. Я толкаю дверь, чтобы она захлопнулась, и бегу за Мюрреем Маккензи. Слышу какой-то возглас.
Не сейчас. Не так. Он арестует ее сам? Или вызовет подкрепление? Он позволит мне попрощаться с ней? Он и меня арестует?
– А вы времени зря не теряли.
Я подхожу к нему. Аккуратная кучка подготовленной к сжиганию листвы и обрезанных стеблей – единственное доказательство того, что в саду кто-то был. На веранду вспархивает зяблик, подбирается к кормушке, которую мама сегодня наполнила. Он повисает вверх ногами и принимается клевать шарик из арахисового масла и зерен. Кроме птиц, в саду никого нет.
Маккензи отходит от окна, прислоняется к стойке, и я не свожу с него взгляда, не решаясь покоситься на сад. Этот человек слишком проницателен. Все насквозь видит.
– О чем вы хотели со мной поговорить?
– Я хотел узнать, сколько у вас мобильных телефонов.
Этот вопрос застает меня врасплох.
– Эм… Всего один. – Я достаю из кармана айфон и предъявляю его полицейскому, словно улику.
– Других нет?
– Нет. У меня был второй телефон для работы, но он принадлежал компании, и я его сдала, когда вышла в декрет.
– Вы помните, какой фирмы был телефон?
– «Нокия», кажется. А что?
Он улыбается, вежливо, но настороженно.
– Просто пытаюсь связать кое-какие факты, обнаруженные в ходе расследования смертей ваших родителей.
Я подхожу к мойке, открываю кран, оттираю набившуюся под ногти грязь.
– Я ведь сказала вам, что передумала. Я уже не считаю, что их убили. Я вас просила прекратить расследование.
– Тем не менее вначале вы были весьма настойчивы.
Вода из крана течет такая горячая, что мне хочется отдернуть руку.
– Я не подумала. – Я тру пальцы еще сильнее. – У меня только ребенок родился, понимаете…
Тут я добавила к списку своих прегрешений еще один пункт:
Снаружи доносится какой-то звук. Что-то упало. Грабли. Или лопата. Или тачка. Я поворачиваюсь, не закрыв кран. Мюррей не смотрит во двор. Он смотрит на меня.
– Ваш парень дома?
– Он на работе. Я одна.
– Я хотел узнать… – Маккензи осекается. Его лицо смягчается, утрачивает то сосредоточенное выражение, от которого мне было так не по себе. – Я хотел узнать, не хотите ли вы о чем-то со мной поговорить.
Пауза затягивается.
– Нет, – шепчу я. – Ничего такого.
Он кивает, и если бы я не знала, что он полицейский, то могла бы подумать, что ему меня жаль. А может, он расстроен, что не нашел того, что искал.
– Тогда до встречи.
Я провожаю его до двери, стою на крыльце, держа Риту за ошейник, смотрю, как он переходит дорогу, садится в безукоризненно чистый «вольво» и уезжает.
Рита жалобно скулит, вырываясь, и я понимаю, что вся дрожу и слишком сильно сжала ремешок. Присев на корточки, я глажу собаку по голове, успокаивая.
Мама ждет на кухне, лицо у нее побледнело.
– Кто это был?
– Полицейский. – От одного этого слова случившееся кажется еще страшнее, еще реальнее.
– Что ему было нужно? – Ее голос звучит столь же напряженно, как и мой, лицо осунулось.
– Он знает.
Мюррей
Ниш все еще болтала с Сарой, когда Мюррей вернулся домой.
– Быстро ты.
– Она оказалась не очень-то гостеприимной.
Маккензи пытался разобраться, что же насторожило его в этом разговоре в Дубовой усадьбе. Анна была чем-то напугана, это точно, но было что-то еще.
– Ты задал ей прямой вопрос?
Мюррей покачал головой.
– На данном этапе расследования мы не уверены, выяснила ли она правду о родителях недавно или же знала все с самого начала. Если она соучастница, то ее должен допрашивать следователь из департамента, а не коп на пенсии, заявившийся к ней на кухню.
Ниш встала.
– Приятно у вас посидеть, конечно, но Гил скоро в розыск меня объявит, если я не приду домой: мы собирались вечером пойти в кафе. Позвони мне, если что-то выяснишь, ладно?
Маккензи провел ее до подъездной дорожки, где Ниш остановилась, роясь в сумке в поисках ключей.
– А с Сарой, похоже, все в порядке, – улыбнулась она.
– Ну, ты же знаешь, как с ней бывает. Два шага вперед – и шаг назад. Иногда наоборот. Но да, сегодня у нее хороший день.
Он подождал, пока Ниш выедет на дорогу, и помахал ей рукой, когда ее машина сворачивала за угол.
На кухне Сара разложила на столе распечатки с банковскими операциями Кэролайн Джонсон. Их проверяли вскоре после ее самоубийства, и в отчете по результатам анализа, прилагавшемся к материалам, не значилось ничего интересного. Перед предполагаемым самоубийством Кэролайн с ее счета не производились крупные выплаты или переводы, не фиксировалось никакой банковской активности за границей, которая могла бы свидетельствовать о планировании побега. Сара вела пальцем по колонкам цифр, просматривая материалы, а Мюррей уселся на диване с ежедневником Кэролайн.
