— Зачем ты предложил пить маленькими глотками? Кажется, мне совсем снесло крышу… А может, это твоя прямая вина?
— Так пьян, что готов мне в любви признаться?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я лишь сказал, что хочу тебя так сильно, что готов лезть на стену, а ты уже принял это за дифирамбы.
— Как ты там сказал Кейду, «трахается божественно»? — улыбка на губах Винса такая похабная, что даже сливки на роже не мешают наслаждаться ею.
— Разве оспоришь? Или в твоей постели побывало так мало жертв, что еще не набрался опыта?
— Считаешь себя жертвой?
— Взгляд в супермаркете… Я только после понял, что это был взгляд хищника. Обычно так смотрят на свою добычу.
— Как поэтично! Но сомневаюсь, что все они считали себя жертвами…
— А как называл их ты?
— Не знаю, по имени, мне было достаточно. Правда, никто из них не попадал в мою телефонную книжку.
— Звучит так, как будто ты делаешь мне одолжение… Или подожди, хочешь сказать, что я особенный?
— Я этого не говорил.
— Но оно так и звучит…
— Только не говори, что сейчас подорвешь свою задницу и выскочишь отсюда. Согласен, комплимент не удался…
— Правда, у тебя это не выходит, в следующий раз лучше потренируйся на ком-нибудь другом, прежде чем…
— В следующий раз? Намекаешь?
— Не на себя, уж поверь. Я ведь у тебя не последний Такой, которому ты помогаешь, — улыбка прямо в его губы — он понял меня с самого начала. Понял, что я играю с ним, что не буду собственнически реагировать на его шутки… Мне не нужно, чтобы, находясь со мной, он делал вид, что заинтересован только мной, что увлекся так сильно, что это не последняя встреча. Мне нужно, чтобы он был настоящим, чтобы я мог быть настоящим рядом с ним сегодня.
— Это все из-за твоей работы? Недостаток внимания?
— Какой догадливый.
— Неужели не хватает денег на шлюх, сомневаюсь…
— А смысл? Мне больше нравятся знакомства «на одну ночь», поверь, так, как отдаются в нее, не получится за деньги.
— А как же отношения? Или опять работа?
— Ты крайне проницателен. Сложно заводить отношения с моим графиком. По крайней мере, не в той форме, к которой все привыкли.
— Трудоголизм — не девятое чудо света, как-то же люди живут с этим и семьи заводят.
— Но не я… Для этого нужно предпринимать хоть какие-то попытки, а мне некогда.
— Понимаю тебя. Иногда с абсолютно свободным временем и неограниченностью действий люди ведут себя так же, как ты.
— У них есть на это право…
— Как ты любишь говорить о правах…
— Это моя…
— Работа. Я уже понял. А сейчас ты на отдыхе, так воспользуйся возможностью и трахни меня, а то от этих разговоров я начинаю трезветь, — в подтверждение своим словам, зажав зубами бутылочку, запрокидывает голову, разом осушая ее.
— Ты такой нетерпеливый. Не забудь закусить, — сладкий язык проникает внутрь, активно шаря по небу, проходясь по зубам, смешивая привкус алкоголя с чем-то воздушным. Горячая ладонь, спускаясь по торсу, скользнула вниз, накрывая мой стояк и сжимая его в кольцо. Медленные движения «вверх-вниз» заставляют плавиться в его руках, прижиматься плотнее к нему уже невозможно, разве что остается склеиться с ним на клеточном уровне.
Останавливаю, накрыв его руку своей.
— Сядь на бортик, — чтобы он услышал меня, приходится говорить громче, чем хотелось бы.
Молча исполняет мою просьбу, оказавшись задницей на белой скользкой глади джакузи, перекрывает краники — воды и так уже достаточно для двоих.
Дотянувшись до кнопки, вырубаю технику — шум порядком поднадоел, да к тому же в процессе осуществления задуманного хочу слышать его голос. Надеюсь, Винс не будет молчалив.
— Думаешь, без минета не смогу тебя трахнуть?
— Звучит слишком пошло.
— А тебя это смущает?
— Нисколько, наоборот — слишком возбуждает.
— Я смотрю, ты с каждой моей фразы течешь…
— А ты привык к другой реакции?
Ответить на вопрос я ему не даю, вобрав в себя стоящий член настолько глубоко насколько могу, что Винсу остается только выдать ошеломленное: «Нх… ты и так можешь?» Выпустив твердую плоть с пошлым звуком, поднимаю на мужчину глаза — улыбка вместо ответа, а после вновь опускаясь ниже, заглатываю.
— И как твой Кейд посмел от тебя сбежать? — на этих словах позволяю зубам скользнуть по нежной коже. — Понял, не давим на больное. Продолжай… Не останавливайся, — его команда была лишней: меня захватывает такая эйфория от своих действий, что стало уже непонятно, кому из нас делают минет — слишком приятно становилось от каждого толчка внутри.
Параллельно, отсасывая ему, стараясь не доводить себя до тошноты (тонны влитого алкоголя изредка напоминали о себе), принимаюсь осторожно растягивать себя.
Мои действия для Винса незамеченными не остаются.
— Детка, хватит так изгаляться над собой, — и, отстранив меня, придерживая за отросшие патлы голову, оттягивая назад, соскальзывает в воду, сгребая меня в охапку, возвращает себе на колени и, не расслабляя хватки, проходится языком по шее.
— Что, не твоя эрогенная зона?
Мотаю головой, насколько это возможно.
— Уши.
