– Раньше все нормально было, – помахала ладонью Татьяна. – А в последнее время, я говорю, она совсем в маразм впала, за ней уж давно заметно было, а последние года два – просто вообще дальше некуда. То возьмет у меня ключи от харьковской квартиры спрячет! Вы представляете? Ну вот зачем это ей? Я как-то раз на минутку их из кошелька выложила да во двор вышла. Прихожу – нету. Я все перерыла, хорошо, у нее догадалась спросить, а она мне говорит: это я тебя проучить хотела, чтобы ты не разбрасывала где попало. А вообще она все эти перебранки сама устраивала – я не собиралась с ней ругаться. Прицепится к какой-нибудь мелочи и заведет на целый день. Развлекалась, наверное, так. Даже книжки читать бросила, раньше хоть чтением занималась. У нее полон шкаф книг.
– А с соседями какие отношения у нее были? – спросила Лариса.
– Всерьез никто ее уже давно не воспринимал. Все слушали вполуха и не связывались. А пьяницы эти из дома напротив ее откровенно матом посылали. Когда-то что-то они не поделили с ней. Один только армянин Юра к ней хорошо относился, но он со всеми так.
Татьяна и Лариса к этому времени уже покончили с первым и со вторым и приступали к десерту.
– Кстати, Татьяна, человека, который залез к Марии Афанасьевне в тот день, когда вы уехали, поймали, – наконец объявила Лариса главную новость дня.
– Да вы что? – Ложка с пирожным застыла у Татьяны на пути ко рту.
– Да. Только он все, естественно, отрицает насчет денег, говорит, что по пьянке залез. Однако мне кажется, что все по-другому – он ваши деньги-то и увел. Но… тут есть одно обстоятельство. Дело в том, что потом произошло убийство, а это для милиции важнее. Поэтому они будут проверять и вас – как тут ни крути, – как лицо заинтересованное, на связь с этим типом.
– Но… Но вы же понимаете… – воскликнула Гриценко.
– Да, я понимаю, но вам придется побыть с ним на очной ставке. Думаю, что произойдет это завтра.
– Я готова, – тут же отреагировала Татьяна. – Хоть сто очных ставок! Я никого не посылала ни деньги изымать, ни тем более убивать. Ради бога!
– Вы остановитесь у Эвелины? – поинтересовалась Лариса.
– Да, скорее всего, – ответила Гриценко. – Больше мне пока негде. Спасибо вам за обед… А очная ставка – мне сообщат, куда прийти?
– Если вы не против, я дам следователю телефон Горской, он вас по телефону и вызовет.
Татьяна кивнула, после чего, допив кофе и еще раз поблагодарив директора «Чайки» за обед, ушла.
В кабинет заглянул Степаныч, который с недовольной миной заявил, что с посетителями дела обстоят не слишком. Посещаемость ресторана оставляла желать лучшего.
– И в вечерние часы, заметьте, Лариса Викторовна, наплыв не увеличился, – с нажимом заметил Городов.
– Что ж, будем ждать, – философски развела руками Лариса. – Скоро начнут возвращаться с курортов.
– Н-да… – проскрипел Степаныч за спиной. – Люди на курорты ездят, а тут…
– Трудишься не разгибая спины, аки вол рабочий, – насмешливо продолжила Лариса мысль своего администратора.
– Да, тружусь, тружусь. – Городов аж два раза повторил это слово, видимо, для большей убедительности, хотя в его трудолюбии в общем-то никто и не сомневался. – А вот некоторые… – Он сделал выразительную паузу и окинул Ларису своим рыбьим взглядом. – Нет, я не о присутствующих… Вот у вас есть подружка, Лариса Викторовна, она, кстати, и вчера и сегодня звонила сюда… Такая, с большой задницей. Я з-забыл вам сказать. – Степаныч виновато опустил голову. – Она со мной брезгует общаться, я ей говорю – мол, скажите, что, я передам. А она таким противным голосом: «Я это скажу только лично Ларисе Викторовне».
Городов довольно точно передал жеманные интонации Эвелины Горской. Лариса посмеялась, но не придала звонкам Эвелины особого значения. Номер мобильного Котова не давала Горской сознательно, зная ее бестолковую болтливость. Наверняка это были звонки с вопросами типа «ну что, ты что-нибудь узнала?».
– Так вот, я так понимаю, что эта баба… ни фига ничего не делает, а только звонит без толку, – резюмировал Степаныч.
Лариса ничего не ответила, заметив:
– Между прочим, как раз у этой самой Эвелины Горской и возникли проблемы, из-за которых меня завтра не будет.
– Да вы что? А какие проблемы? – тут же заинтересовался Степаныч.
– Криминального характера, – сухо ответила Лариса.
Городов зацокал языком, что в данный момент являлось признаком безграничного его удивления.
– Видимо, мужик какой-нибудь на ней умер? Я так понял, что… она… так сказать… по этой части? – ехидно прищурился Степаныч.
– Так, что-то ты слишком далеко зашел, Дмитрий Степанович, – строго оборвала его Лариса. – Мне твои скабрезности выслушивать ни к чему.
– Да я ничего… Так просто, невинную шутку, можно сказать, отпустил. Ваш муж, Евгений Алексеевич, порой и не такое отмачивает. – И Городов, бросив ехидную фразу, почесал в затылке и пошел по своим делам. – Не ценят меня, не ценят! – притворно сокрушался он, удаляясь. – А у меня, между прочим, природное чувство юмора.
