В этот момент Лариса, уже удостоверившаяся, что допрос следователь ведет довольно уверенно и даже с неким лихим азартом, не гармонировавшим с его обычно вялым видом, показала ему фотографию. Это был снимок, сделанный Эвелиной Горской совсем недавно, в ее салоне. На фотографии была Татьяна Гриценко, о чем и свидетельствовала надпись на обороте.
Белов взял фотографию и, прочитав ее, еле заметно кивнул Ларисе. Потом резким движением выбросил руку и поднес фотографию прямо к лицу Амирова.
– Вот, смотри!.. Давай колись. Ты, как исполнитель, получишь меньше, она больше. Давай колись, надоел ты мне уже.
– Что это? Что за баба? Что за женщина? – недоуменно скривился он.
– Не знаешь, да? Не знаком, ни разу не видел?.. – спокойно домыслил за него Белов.
– Не знаком, – подтвердил Амиров.
– Ну ладно. Это, в конце концов, неважно. Отпечатки твои есть, в квартиру ты накануне залез. Алиби у тебя на время смерти гражданки Карамановой нет. С адвокатами у нас не шибко гладко в последнее время – слишком много просят. У тебя может не хватить, Амиров, так что возиться я с тобой не буду, закрою это дело и так. Суд примет, никуда не денется.
– Да не убивал я, е-мое! – Амиров не выдержал и даже привстал со стула, а потом, жестикулируя, понес что-то на своем языке.
– Так, ты меня своими пацанами-то не пугай, – пошутил Белов, не поднимаясь с места и сохраняя спокойствие. – Давай говори лучше правду. Это для всех лучше будет.
– Я уже сказал всю правду, – упрямо мотнул головой Амиров и опять устремил взгляд в пол.
Белов с Ларисой переглянулись. В принципе, все было понятно – колоться не желаем. И Белов, вздохнув, объявил:
– Все, Амиров, шагом марш на экспертизу, потом на отдых в камеру, потом снова на допрос. Все, надоел ты мне…
Появившийся в дверях милиционер увел арестованного.
– Что ж, будем ждать, – развел руками следователь. – Кстати, вы не связались, случаем, с той самой квартиранткой из Харькова?
– Да, связалась, она завтра будет здесь, – ответила Котова.
– Отлично, значит, можно устроить очную ставку, – довольный, потер руки Белов.
Лариса согласно кивнула. На этом они и расстались. И уже когда Котова вышла из милиции, в машине раздался звонок по сотовому.
С шумом вздохнувший Степаныч объявил ей, что в ресторан пришла посетительница, которая требует директора лично. После взаимных уточнений и передачи трубки выяснилось, что это Татьяна Гриценко приехала в Тарасов раньше и тут же поспешила заявить о своем присутствии Ларисе.
Котова попросила снова передать трубку Степанычу и распорядилась об обеде на двоих в Зеленом кабинете. Администратор, опять же с неизменным шумным выдохом, отрапортовал: «Понял», – и повесил трубку.
Спустя некоторое время у себя в «Чайке» в Зеленом кабинете Лариса попала под оглушительную канонаду украинской речи. Татьяна Гриценко оказалась очень словоохотливой, достойной соперницей парикмахерши Горской.
– Ой, я вообще в шоке! Но я вам сразу скажу, мы здесь ни при чем. Я узнала – вообще ушам не поверила, – с порога прижала к груди руки Татьяна. – Мы уехали и думали, что Лина все сделает как надо, я еще подумывала, может быть, сдать билет! С Марией Афанасьевной лучше разбираться сразу, по горячим следам. Но все же собралась и поехала… Там у мужа возникли проблемы, и нам нужно было попасть в Харьков обязательно в тот день. И надо же случиться такому, что моя хозяйка взяла деньги именно в эту мою поездку!
– О том, что такие случаи бывали, я наслышана, – вставила Лариса.
– Так вот мы и думали без всякой задней мысли, что старуха прозреет и отдаст вам деньги, скажет, нашла случайно… Как уже не раз бывало. Я глаза закрывала на ее выходки, думаю, ладно, бог с ней, лишь бы отдала. Я к ней привыкла, даже, можно сказать, по-своему была привязана к ней. Но в последнее время она стала просто невыносимой, что поделаешь – старость, – все лился и лился певучий украинский говор. – У меня свекровь тоже к концу жизни начала выкидывать всякие номера, то тараканов узреет в борще, то запахи какие-то ей почудятся, она все окна раскроет посреди зимы, то еще что… Ой, ну я вас, кажется, заболтала. Вы, наверное, хотите узнать, как все было с этими деньгами.
– Собственно, я хочу уточнить только размер пропажи. Об остальном мне известно со слов Эвелины, – ответила Лариса. – И давайте присаживайтесь, пообедаем.
– Ой, спасибо, но… Сколько я должна? – поинтересовалась Татьяна.
– Об этом не беспокойтесь, – махнула рукой Котова. – Давайте принимайтесь за еду и будете попутно рассказывать.
Гриценко села и принялась за салат.
– Пропало тысяча восемьсот евро, – заявила она. – Там было восемнадцать бумажек, по сто евро. Пачка, можно сказать. И нигде я их выронить не могла, хорошо помню, что сама лично положила их под блюдце. Угораздило же меня утром их там забыть! А теперь наверняка пропали эти деньги с концами, она их небось куда-нибудь сунула, и будут они гнить там, пока совсем не сгниют.
– Но милиция проводила обыск, – заметила Лариса, – и ничего не нашла.
– Вы недооцениваете старух, – усмехнулась Татьяна. – Они могут так запрятать – ФСБ не найдет!
