– Но у нее, по крайней мере, осталась внучка ее мужа, – заметила Лариса. – Хоть какая-то родственная связь.
– Внучка! – презрительно фыркнула Старшинова. – Одно название, она за ней и не ухаживала…
– Но и вы тоже, – перебила Лариса.
– Это не входило в условия сделки, – тут же заявила Старшинова. – Это во-первых… А во-вторых, муж Марии Афанасьевны, Степан, сам предложил ей эту сделку!
– Вот как? – удивилась Лариса. – А можно об этом поподробнее?
– Конечно! – с готовностью воскликнула Вероника Павловна. – Он же пьяница был! И когда она вышла за него замуж, я так понимаю, материальное положение ее не только не улучшилось, а наоборот. Пенсий не хватало на пропой, она сама мучилась без денег, а тут этот вариант и подвернулся.
– И как же он подвернулся?
– Случайно. Степан работал слесарем в нашем ЖЭКе, а потом на пенсию вышел, и мы его долго не видели. И вдруг я его встречаю возле рынка, а он весь такой оборванный, грязный. – Вероника Павловна брезгливо поморщилась. – Ну, разговорились, он начал жаловаться, мол, женился, а толку нет. Ну, я и смекнула, как можно решить ситуацию, – и людям помочь, и себя не обидеть. Он аж просиял, когда я предложила дом на детей подписать, а жену, мол, я уговорю – это уж моя забота.
– И сколько же вы отдали? – поинтересовалась Лариса.
– Вы знаете, я не хотела бы об этом говорить, на мой взгляд, это совершенно неважно, – нервно поджала губы Старшинова и, отвернувшись к трюмо, принялась ватным тампоном снимать с лица остатки крема. Затем сняла с головы полотенце, и Лариса увидела, что волосы у нее выкрашены в каштановый цвет и коротко подстрижены.
«Наверняка сумма была не очень-то крупной, а этот алкоголик Степан и ей был рад, – отметила про себя Лариса. – Но как бы то ни было, все-таки не за три рубля Мария Афанасьевна завещала свой дом. Интересно, где же эти деньги? Похороны-то были, можно сказать, за чужой счет. По словам соседей и Татьяны, она практически ничего не покупала. Куда они делись?»
Словно отвечая на ее вопрос, Вероника Павловна, махнув рукой, произнесла:
– Но эти деньги все равно у них в дело не пошли. Я приходила, смотрела… Они и не приоделись, и ремонт не сделали. И мебель не поменяли. Все как шло, так и шло.
– Вы хотите сказать, что Степан просто-напросто пропил эти деньги? – спросила Лариса.
– Вполне могло так быть, – снова поджала губы Старшинова. – Правда, они потом новым делом занялись, еще похлеще прежнего: самогон стали гнать да продавать пьяницам в округе. Степан сам, поди, большую часть и пропивал.
– А как же Мария Афанасьевна все это допустила?
– Мария Афанасьевна, пока она одна, только и умеет, что нос задирать, – ответила Вероника Павловна. – А тут она под влияние мужа попала. У нее всю жизнь никого не было, она только под старость замуж выскочила. И считала это большой удачей, мужа потерять боялась. Но я смотрела и думала, что долго Степан не протянет. Так оно и вышло: у него цирроз печени обнаружили, с таким диагнозом долго не живут…
Старшинова вдруг остановилась и внимательно посмотрела на Ларису.
– А все-таки можно узнать, что вы… думаете по поводу того, как я могу вам помочь в расследовании? Вы, как я поняла, занимаетесь частным сыском? Мне дети говорили про вас, но я никак не думала, что вы до нас дойдете. Игорь и Жанна же вам практически все рассказали. Что же с нами еще раз разговаривать? Мы же, по сути дела, люди посторонние.
– Ну, не такие уж посторонние, – возразила Лариса. – Объективно вы были заинтересованы в том, чтобы Мария Афанасьевна, уж извините, поскорее покинула этот мир.
Старшинова вспыхнула. Она в растерянности потянулась за флаконом лосьона и машинально принялась протирать лицо.
– Но это же… Вы извините, конечно, но это даже неприлично… делать такие предположения.
– Но я и не делаю их. Я констатирую факты. И еще… Соседи утверждают, что незадолго до смерти Марии Афанасьевны вы были у нее.
– Ну да, я периодически заходила к ней, это совершенно естественно, – нервно ответила Вероника Павловна, еще с большей интенсивностью начав втирать лосьон в кожу лица.
– Почему – естественно? По вашим словам, вы не договаривались за ней ухаживать!
– Ах, ну вы все просто переворачиваете с ног на голову! – еще больше занервничала Старшинова. – Что я, просто по-человечески не могла поинтересоваться ее судьбой? И потом, что уж делать из нас таких бездушных людей? Если бы она, допустим, попросила сходить ей за хлебом, я бы обязательно это сделала.
– Обычно это делали другие люди, – спокойно ответила Лариса. – Например, квартирантка Татьяна.
– Ну да, ну и что? Я еще раз повторяю – мы не договаривались, что я буду ухаживать. В конце концов есть собес, оттуда женщина к ней ходила постоянно. Квартирантки опять же были, наверняка платили ей, так что и в деньгах она не должна была нуждаться.
– И все же соседи говорят, что вы долгое время не появлялись, а пришли именно за несколько дней до смерти, – упрямо повторила Лариса.
Вероника Павловна передернула плечами.
