Они шли в сторону реки Морошки. Неглубокой, с пологими берегами, но всегда чистой за счет быстрого течения. Эта река тянулась почти до самого Пригорода-1, но в последний момент русло ее круто сворачивало и впадало в реку гораздо крупнее — реку Маврос, имеющую хозяйственное значение для всего пригорода.
Вдруг Сэнди показал Стиву ладонь, что означало «стоп». Мужчина смотрел в бинокль и выглядел увлеченно. Нечто впереди возродило в нем боевой настрой. Сощурившись, юноша тоже присмотрелся и заметил между двумя старыми вязами движение. Молодая самка оленя медленно шагала в сторону Морошки.
— Давай ты, — едва слышно прошептал Старрет.
И Стивен Вест прицелился. Его дыхание замедлилось до почти полного отсутствия. Карабин ощущался легко и гармонично, словно парень пользовался им также часто, как мобильным телефоном.
Выстрел. Наконец-то. Он вырвался сперва из самых недр души подростка, а потом уже из ствола. Запахло горелым порохом.
Животное между вязами жалобно вскрикнуло, подпрыгнуло, завалилось на бок и принялось брыкаться.
— Вот это выстрел! — заликовал Сэнди. Он с хриплым хохотом подскочил к Весту и начал трепать его за плечи и похлопывать, не обращая внимания на недовольную мину того. — В сердце целился, да? Молодец, дружище! Прям как я учил! Отличная работа! Иди, добей, — он передал юноше охотничий нож, который носил в самодельных кожаных ножнах на поясе.
Стивен действительно целился животному в сердце, но не потому, что вспомнил поучения дяди Захарии. Что-то внутри подсказывало, что так стрелять логичнее всего, ведь в грудь попасть легче, чем в голову.
Сжав рукоять ножа, он вновь проникся навязчивым желанием прикончить копа. Просто мистер Старрет слишком бурно радовался. Это вскипятило раздражение Стива, и на сей раз ощущение вернулось с новыми силами, оно было настойчивее, убедительнее, но… все еще поддавалось контролю.
Два толстых старых вяза кланялись друг другу, соприкасаясь ветвями, будто арка. Эдакие величественные врата, пропускающие к берегу реки. Там, между двумя подрастающими ивами лежала и тревожно пыхтела олениха. В пробивающихся сквозь кроны лучах солнца она казалась золотистой. Животное испуганно жало уши и раздувало влажные черные ноздри. Сил брыкаться не осталось, но жизнь все еще теплилась в теле, хоть и вытекала беспощадно медленно.
Рука Стива легла на утонченную шею оленихи и плавно прогладила. Это привело животное в чувства, заставило захлопать длинными ресницами и издать тихий, наполненный болью стон. Парень поднес лезвие к месту расположения сонной артерии и подумал: а ведь чертовски легко обрести власть над жизнью другого живого существа.
Он и раньше размышлял об этом, но сейчас сумел именно прочувствовать. Мурашки прошлись по его спине, и один рывок выпустил на свет горячую струю оленьей крови.
«Так чего же я медлю? — спросил сам себя Вест. — Пора. Да, пора. Иначе будет слишком поздно».
Угрюмое, порядком исхудавшее лицо Стивена отразилось в распахнутых гематитовых глазах оленя, словно в черном зеркале. Юноша внимательно наблюдал, как боль и испуг во взгляде животного замещаются отсутствием. Только потом, когда смерть навсегда запечатлела образ палача в помутневшей радужке, тот вытащил нож из шеи подстреленной добычи. Стив поднялся. Он даже не заметил, как его темное отражение в мертвых глазах зверя изменилось, преобразилось, как на лице без черт загорелись белые округлые глаза…
«Да уж, блядь, давно пора!»
— Чего ты там возишься?
Сэнди начал подходить, но что-то вдруг насторожило его в молодом напарнике, вынудило остановиться в метрах трех. Стивен поднялся нетипично быстро и отрывисто, его плечи расправились назад.
— Стив? — коп недоверчиво склонил голову на бок. — Ты из-за оленихи расстроился? Ее нужно было добить в гуманных целях, понимаешь?
Вместо ответа Вест развернулся, уже с прикладом в плече, целясь в голову мистера Старрета.
— Стой! Не…
Но выстрел произошел незамедлительно. Подросток не собирался слушать, потому что не собирался менять планы. Часть головы Сэнди отлетела в сторону одного из вязов. Мужчина шатко шагнул, потянулся рукой к Стиву, и тут же свалился, напряженный и прямой, как бревно. Парень поставил оружие на предохранитель и облегченно выдохнул. В голове что-то приятно щелкнуло, стало спокойнее. В уши влился поток птичьих песен, которых юноша не замечал прежде, тихое журчание речного течения показалось громким и умиротворяющим.
Еще один сундук внутри Стивена Веста распахнулся, выпустив частицу его души, словно стаю бабочек. Сомнения улетучились: он вознамерился погрузить в свою ненависть каждого. Не только каждого из списка в сборнике стихов, нет. Просто каждого. Утопить планету в этой ненависти, самой жгучей и разъедающей, ибо взращенной из не менее жгучей и разъедающей боли. Мир несправедливости, как считал Стив, воспитывает из людей чудовищ не просто так. Именно эти чудовища напоминают обществу о том, что оно повинно в убожестве и жестокости мира.
