Человек на костылях очень огорчился, и теперь уже отнекиваться пришлось украинцу. Но, наверное, в том и состоит суть человеческой порядочности — в умении отплатить за добро добром и уговорить взять подарок. Виктор тоже сдался.
— Пусть эти часы принесут тебе счастье, — улыбнулся инвалид и зашагал восвояси.
Лавров еще раз посмотрел на неожиданный подарок. Это были часы марки «Улисс Нардин». Как потом выяснилось, очень редкая модель — «Астролябия». Он еще раз окинул взглядом этот большой рынок, полный людей, где было место всему: и лепешке журналиста, и золотым часам нищего. Прекрасное место с людьми и для людей…
…А через два дня случился ракетный обстрел — началась война, последствия которой для иракского народа станут самыми ужасными за всю его историю. Виктор и Егор тогда с большим трудом выбрались из Багдада в Дамаск целыми и невредимыми. Но часы, подаренные тем радушным иракцем, журналист носил по сей день, порой выбираясь из таких переделок, что впору было верить: золотой «Улисс Нардин» действительно его оберег.
Часы показывали полдень, а завтра вечером им уже нужно было оказаться за многие километры отсюда — в Мосуле. Виктор слегка повернул голову и обнаружил, что трое из четырех бойцов Мустафы Насери дремлют, убаюканные мерным движением грузовика. Он посмотрел на Саломею, слегка качнув головой, словно хотел сказать: «Смотри на меня». Та кивнула в ответ, внимательно следя за его движениями. Лавров привычными для спецназовца жестами стал показывать спутнице: «Надо бежать. Выпрыгиваем на ходу. Сначала вырубим охрану, чтобы без шума. Двое — твоих, двое — моих». Светлана кивнула в ответ.
Все произошло быстро. Мужчина и женщина, хорошо подготовленные к рукопашной схватке в условиях ограниченного пространства, сработали одновременно. Виктор нанес короткий, но точный удар в подбородок своему соседу, а второго, немного придушив, усыпил минут на десять.
Светлана же одновременно с Лавровым мертвой хваткой вцепилась в шею первого боевика и, изогнувшись, ударила под дых второго, чтобы тот не смог вскрикнуть. Он только успел выдохнуть и тут же получил второй удар каблуком в висок. Сработано было чисто. В кабине водителя, где сидел еще один исламист, никто не заподозрил неладного.
— Оружие не берем, — предупредил Виктор, который обрел дар речи впервые за последние восемь часов. — Прыгаем на ходу. Делай, как я.
Через полминуты Лавров и Соломина сидели в придорожных зарослях, глядя вслед уезжающему грузовику. Виктор тяжело перевел дыхание.
— Ну вот, собственно… Как ты? Как твой живот? Не устала?
— Вроде жива.
Саломея храбрилась, не желая уступать своему спутнику в силе и смелости, хотя прыгать с борта идущего на полном ходу грузовика ей пришлось впервые.
— А вот живот скоро натрет мне мозоль. И жарко.
Удачно замаскированная, обернутая куском кожи заплечная сумка Лаврова с достаточно тяжелым грузом была крепко привязана к талии и ногам девушки на манер парашюта — сказался недюжинный армейский опыт Виктора.
— И, кажется, я натерла мягкие ткани, — наконец призналась Саломея, поморщившись, — под мышками и…
— Ну вот, это ближе к истине. Я тоже… — Виктор взглянул на свои раненые ладони. — Надо все опустить в мочу верблюда ненадолго. И пройдет.
— И меня? — удивилась девушка.
— А тебя — в первую очередь! — поддразнил Светлану Виктор.
Внезапный отдаленный взрыв и треск канонады прервали их разговор. Это где-то за поворотом, на спуске с горы грузовичок с боевиками «Детей Зеленого Знамени» нарвался на засаду.
— А ларчик просто открывался, — вздохнул Виктор, — их ждали. Еще бы пять минут, и нас бы тоже…
— Как ты догадался, что там засада? — поразилась Саломея.
— Ну, не знаю, — пожал плечами Лавров. — Чуйка. — Он посмотрел на девушку, вспомнив, что она все-таки из Черногории, и поправил сам себя: — Интуиция.
Виктор встал и осмотрелся, понимая, что нужно временно отойти от дороги, пробираться тропами, и желательно быстрее.
— Ну что, пойдем, жена моя верная? — весело спросил он Саломею.
— Я не твоя жена, — опять надула губы сербка, — а учителя из медресе Вити аль-Лаврова.
— А я кто? — игриво удивился Виктор.
— А ты… старый облезлый журналистишка-хохол! — фыркнула девушка и, подскочив, с невероятной прытью кинулась по тропинке куда-то вниз от горной дороги.
— Ах ты! Дразниться?! — Виктор побежал вслед за Саломеей.
Но не так-то это просто — бегать в длинной льняной рубашке-джильбабе. Виктор существенно отставал от быстроногой сербки, даже при том, что ей мешала ее липовая беременность. Внезапно девушка ойкнула и, резко остановившись, села. Лавров настиг ее и присел рядом.
— Рюкзак? — спросил Виктор.
— Он самый…
— Снимай, — скомандовал Лавров.
— Но как же…
— Снимай, я сказал! — тоном, не терпящим возражений, повторил журналист.
Черное гимнастическое трико под хиджабом Саломеи было все в рубиновых разводах — потертости на теле девушки превратились в кровоточащие раны. К животу был плотно прикручен «бурдюк» с заплечной сумкой Лаврова.
— Хорошо, что проверять не стали мою беременность, — улыбнулась девушка.
