— А-а-а, не, не дурак, — сама себе ответила Светлана и тут же согласилась: — Спускаемся.
— Снимай ремень! — скомандовал Виктор.
— Что? — удивилась Светлана.
— Снимай ремень, говорю, — повторил Лавров, глядя на ее натовский камуфляж.
— Да ты что! У меня же штаны свалятся.
Но вторая автоматная очередь наверху решила спор в пользу Лаврова. Девушка не раздумывая вынула ремень из брюк и отдала ему, оставшись в облегающем черном трико.
— А тебе так лучше, — хихикнул Виктор, застегивая ремень в кольцо и вокруг торчащего из коры камня. Затем он привязал к нему веревку каким-то странным узлом.
— А пистолеты? — спросила девушка, показывая Виктору свои трофейные «FN Файв-севен».
— Ко мне в сумку.
— А твой «Узи»?
— Он уже там.
— Мы не успеем по канату…
— Успеем, — настойчиво сказал Виктор.
Разговор происходил настолько быстро, что это не укладывалось в голове. Но надо было спасаться.
— Садись мне на спину, — скомандовал Лавров.
— Как?
— Как обезьяны носят детей, знаешь? Обхвати за шею руками, за пояс ногами. Быстро!
Виктор понимал, что ходит по краю. Но лучше край пропасти, чем заточение в военной тюрьме. И вот через минуту он уже спускался по отвесной стене, используя натяжение альпинистской веревки и отталкиваясь ногами от горного монолита, а на его спине висела цепкая «обезьянка» Саломея.
Все меньше оставалось сил в руках, все больше пачкали веревку кровью израненные ладони с обвисшими лоскутами кожи. Лавров изо всех сил старался не кричать от боли. Вот уже до конца спуска остались какие-то пять метров, когда сверху на Виктора и Саломею посыпались камни. Это подбегал к краю склона пограничный наряд.
— Нас поймают? — испуганно прошептала Светлана, сидя на спине у Лаврова.
— Уже нет, — едва выдохнул Виктор, наконец опустившись на твердую поверхность. Девушка тут же спрыгнула с него, давая свободу его уставшему телу. Перед ними, как и предполагал путешественник, оказался вход в небольшую пещеру.
Светлана посмотрела на веревку, уходящую вверх, будто ждала, что сейчас кто-то начнет спускаться по ней вслед за ними. Виктор, как бы отвечая на вопрос спутницы, ослабил натяжение каната и дернул. Веревка оборвалась где-то там, наверху, и полетела вниз, вслед за теми, кто по ней только что спускался.
— Погони не будет. Сматывай! — устало пробормотал Виктор и, едва волоча ноги, поплелся в пещеру.
— А как ты оборвал веревку? — поинтересовалась Светлана, лежа рядом с Виктором на совершенно голом каменном полу пещеры.
Веревка уже давно была смотана и лежала рядом.
Незадачливый погранотряд так и не обнаружил беглецов, даже глядя с обрыва вниз — Лавров и Соломина успели укрыться в глубине горы.
— Специальный узел, — пояснил Виктор еле слышно, — чтобы веревку сохранить. Главное — не отпускать натяжение во время спуска. Иначе оборвешься.
— А как ты его вязал, этот узел? — не унималась девушка.
— Смотреть надо было.
— Ну покажи-и-и! — по-детски плаксиво протянула Светлана.
— А тебе зачем? Ты ж вроде умирать собралась? — хмыкнув, спросил Лавров.
— Не твое дело! — надула губы девушка. — Когда хочу, тогда умру. Понятно?
— Ну, тогда давай спать.
Ничего другого им и не хотелось. Две головы лежали на одной заплечной сумке с оружием, подголовным камнем и всякой мелочью, и это была лучшая на свете подушка. На горы тихо опустилась ночь.
— Это мой муж. Он совсем не говорит и ничего не слышит, — плакала молодая беременная женщина в черном хиджабе. — Во время войны, которую принесли в Багдад проклятые неверные, рядом с нашим домом прогремел взрыв. Это случилось в тот час, когда Вити и его братья предавались молитве. — Рассказывая, женщина все время всхлипывала. Воспоминания жгли ее глаза, к горлу подступал ком. — Все его братья, а также Зара, Мара и Тара погибли. Остались живы только я и мой муж.
Муж несчастной женщины, очень высокий, в длинной рубахе до пят и клетчатой арафатке, стоял рядом с ней с непонимающим взглядом. Он, похоже, действительно ничего не слышал, а только рассматривал узорчатую роспись небогатого мусульманского дома. Безучастное, заросшее седой бородой лицо почти оливкового цвета и серые глаза несчастного мусульманина не оставляли сомнений в его правоверности.
За столом сидел мужчина средних лет, лысый, как коленка, с маленькими щелочками глаз, придававшими его лицу выражение крайней хитрости. Мустафа Насери был предводителем самопровозглашенной организации «Дети Зеленого Знамени», по сути — небольшой банды, кочующей между Турцией и Сирией и совершающей набеги на правительственные войска. Члены ее считали себя настоящими воинами ислама. Чем мельче и немощнее организация, тем больше в ней гордости и величия, тем крикливее ее лозунги.
— А что вы делали в Турции? — задал резонный вопрос Мустафа.
— Мы были на могиле моей матери, — ответила женщина. — Она погибла много лет назад.
Слушая щебетание мусульманки, бездетный Мустафа оттаял. Он вспомнил свое детство, когда мать впервые привела его в медресе. Тогда солнце было ярче, а небо лазурнее. Запахло родным домом, свежим козьим молоком и горячими ячменными лепешками, которые ели во дворике под большим оливковым деревом…
