Их приближение спугнуло крупного лиса. Тот возлежал у входа в старинный рукотворный грот, как будто изображал сторожевую собаку. Большой, редкого темно-красного окраса хозяин этих мест на долю секунды замер, услышав приближающегося Луку, затем стремглав бросился в сторону и наткнулся на Лаврова. Неудивительно, ведь бывший разведчик спецназа передвигался в лесу совершенно бесшумно. Издав резкий выдыхающий звук, лис проскользнул справа от берца фотографа.
Молодые люди вошли в тоннель, ведущий в глубину горного массива. Все трое включили свет, Виктор и Лукаш — ручные фонари, а Лука пристегнул светодиодный накамерный. Широкие пятна света скользили по стенам тоннеля — мох, корни, плесень во многих местах были стесаны твердыми предметами, оставившими глубокие борозды. Пол был затоптан множеством рифленых подошв армейских ботинок. Заброшенный средневековый рудник был заново расчищен и использовался, вот только почему его никто не охранял? Это знал только матерый лис с ирландским окрасом.
Тоннель завершился большой залой, настолько просторной, что лучи фонарей не достигали ее противоположной стены. Виктор достал из рюкзака и зажег файер. Пиротехническое осветительное средство с шипением разгорелось в ярко горящий факел. Лукаш последовал его примеру. Их взорам предстали бесконечные штабеля армейских ящиков с разнообразной маркировкой.
— Екарный бабай! — только и смог произнести Виктор.
Ящики разной формы поднимались до самого свода, где собирались в сизые спирали струйки дыма от шипящих файеров. Лучи светодиодного накамерного света красиво их оттенили, когда Лука снял панораму снизу вверх.
Лукаш специально, «на камеру» отстегнул замки одного из ящиков и открыл крышку. Тускло блеснули автоматы знакомого всему миру профиля. Лука раскадровал: общий план — ящики в масштабах пещеры, средний — сам ящик с автоматами в ячейках, крупный — Лукаш достал один из них и положил под объектив.
— Это автомат Калашникова, — зачем-то оповестил Лукаш, хотя камера не записывала звук.
— Нет, — возразил Виктор, — это чешский VZ-58, внешне схож с советским АК, однако имеет принципиально другую конструкцию. Стреляет на двести выстрелов в минуту быстрее, чем наш АК, но стоя или с колена хер еще попадешь, куда тебе надо!
Следующий вскрытый ящик содержал рожки к автомату VZ-58, снаряженные тридцатью патронами калибра 7,62. Все это явно готовили к отправке в ближайшее время.
Пока парни раскадровывали чешские автоматы, Виктор набрел на ящики с гранатометами РПГ-7 и снарядами к нему. После автомата Калашникова этот гранатомет был, пожалуй, вторым по популярности советским оружием в мире. Эффективный против живой силы противника, его транспорта и бронетехники, РПГ-7 считается также одним из лучших полевых средств против вертолетов, хотя и не разрабатывался с этой целью.
В фотоаппарате у Виктора стояла светочувствительная пленка «Свема 250» высококачественного украинского производства в городе Шостка Сумской области. Лавров выставил своему «ФЭД» максимальную выдержку.
Гранаты были уложены по шесть штук в деревянные ящики и закреплены вкладышами. В этих же ящиках в специальных отделениях лежали шесть пороховых зарядов в пеналах. На стенки и крышку ящика была нанесена маркировка окончательно снаряженных гранат. И гранаты, и пороховые заряды были упакованы в герметические пленочные мешки. На всех армейских ящиках белели бумажные наклейки с логотипом и буквами WFP —
Виктору показалось важным снять максимально общий план со штабелями оружейных ящиков, имеющих маркировку Всемирной продовольственной программы. Но для этого нужен был большой свет, желательно сверху. Лавров сложил фотоаппарат, кофр, рюкзак в аккуратную пирамидку, взял четыре файера и полез по штабелям наверх, чтобы их свет залил всю пещеру, насколько можно, и не давал длинных боковых теней, ужасно загромождавших фотокадр.
Пирамида из тяжелых, заполненных смертоносным металлом ящиков стояла как вкопанная, пока восьмидесятикилограммовый Виктор карабкался все выше и выше, осторожно перенося вес поочередно с руки на ногу. Давным-давно наши предки слезли с деревьев, а поди ж ты — навык карабкаться на верхотуру никуда не девался. Говорят, что всем снятся сны, в которых мы летаем. Это в нас просыпаются воспоминания примата, прыгающего с дерева на дерево. Кто знает, может, и так, недаром мы в первые секунды опасности замираем. Атавистический инстинкт — от резкого движения можно сорваться с дерева.
Луке наскучило снимать военные ящики с железками, ему требовалось хотя бы какое-то движение в кадре, поэтому он навел камеру на Виктора, карабкающегося под самый потолок пещеры. Лавров не возражал, так как накамерный свет помогал ему взбираться наверх.
