Но наконец игра красок закончилась и комната приняла свой привычный глянцевый белый вид. Однако это было только начало. Неожиданно из-под невидимого плинтуса прямо со стороны кровати выполз большой черный таракан, и мужчина остановил на нем свой взгляд. Гадкое насекомое, будь оно чуть побольше, было бы достойно фильмов ужасов. Оно совершенно не боялось света и, поводив длинными усами, продолжило свой путь, словно вышло на прогулку из дому после обеда. Мужчина явно намеревался раздавить его тапкой, но, пошарив под кроватью, сообразил, что тапок у него нет. А таракан не спешил, будто кого-то ждал. И не зря. Вскоре из-под того же воображаемого плинтуса выползли еще несколько таких же черных и больших тараканов и отправились за своим вождем.
Мужчина вскочил с кровати, пристально наблюдая за этим шествием. А тараканы все прибывали и прибывали. Вскоре они оккупировали не только стену, но и кровать.
Глаза подопытного мужчины округлились, готовые выскочить из орбит. «Боже мой! Какая гадость! А я здесь собирался спать!»
Тараканов становилось все больше, и насмерть перепуганный пациент побежал от них по кругу, высоко задирая колени.
— Прекратите! Прекратите! Слышите? — орал он кому-то.
Затем подбежал к месту, где должна была находиться дверь. Под его ногами, которыми он давил насекомых, раздавалось громкое и противное чавканье. Мужчина яростно заколотил кулаками в глянцевую поверхность:
— Откройте! Слышите! Откройте! Уберите меня отсюда, мать вашу!
Никто не ответил, и обессиленный пациент опустился на пол и сел по-турецки.
Но почему его не атакуют преследователи? Эти исчадия ада для больного энтомофобией[40] страшнее действующего вулкана или штормящего моря…
Словно по заказу, мужчина услышал за спиной всплеск воды. Он сидел на берегу океана. Теплое солнышко било в глаза, и легкий ветерок обдувал его тело под крики чаек. Бедолаге было и невдомек, что за стеной кто-то переключил очередной тумблер адской машины.
— Мама миа! — воскликнул подопытный, наскоро скинул с себя одежду и в чем мать родила плюхнулся в солоноватую малахитовую прохладу океана.
За стеной кто-то говорил: «Мама миа! Ты слышал?» — «Да, слышал. Он итальянец?» — «Судя по темпераменту, похож… Но внешность не соответствует».
Тем временем подопытный все греб и греб вперед. Отличный пловец, он очень быстро удалялся от берега. «Я убегу! Обязательно убегу! Они не с тем связались», — думал он.
Вдруг горизонт почернел и сверкнула молния. Море из ласковой лазурной лагуны превратилось в ужасающую смоляную преисподнюю. От иссиня-черных облаков на горизонте к берегу стремительно шла гигантская, чудовищная волна. Волна-убийца, поглощающая корабли… Что корабли? Целые флотилии! И не было от нее спасения. Сейчас она проглотит чудо-остров вместе с уютной бухтой, пустынным пляжем, пальмами и незадачливым пловцом. Он развернулся и направился обратно, теряя силы.
Трое «спецов» за стеной что-то записывали в своих формулярах, переглядывались и с интересом наблюдали, как их голый подопытный, лежа на полу лицом вниз, неистово бьет ногами и выполняет правильные гребки кролем, периодически поднимая голову и глотая живительный воздух.
Спасение! Рядом стояла койка. Мужчина, отплевываясь от соленой воды, еле-еле дыша, с трудом забрался на больничную кровать, перекрестился, сжался в комок, обхватил ноги руками и зажмурился. «Теперь волна обязательно пройдет мимо. Обязательно!»
Внезапный ветер осушил мокрого пловца. Он открыл глаза.
«Где я?» Вокруг него высились заснеженные вершины. «Гималаи? Как я оказался здесь! Господи!»
Да, перед ним раскинулась красавица Аннапурна, десятая по высоте из «восьмитысячников», но самая опасная для восхождения. Мужчина сидел на крохотном каменном пятачке где-то посреди самой большой горной системы мира, без снаряжения, голый, а под ним внизу проплывали редкие облака. Нет, это была еще не вершина, но уже и сюда не залетали орлы…
— А-а-а! — Из груди несчастного горемыки вырвался душераздирающий вопль.
Вдруг верхушка скалы, на которой он сидел, надломилась и мужчина полетел вниз. Прямо с кровати, которая механически перевернулась и скинула его. Он отчаянно махал руками, лежа на полу и «улетая в бездну». Потом затих, рыдая.
— Сволочи, гады, подлецы, мерзавцы… — лепетал он сквозь слезы.
Двое мужчин за стеной еще раз проверили свои приборы.
— Странно, никаких корреляционных скачков. Психофизика в норме, — констатировал первый.
— Датчики или не работают, или… — пожал плечами второй.
— Идиоты! — взорвался О’Салливан и вскочил с места. — Вы что, не видите? Он дурака валяет! Издевается над нами!
О’Салливан постоял еще несколько секунд, затем сплюнул с досадой и вышел из лаборатории, громко хлопнув дверью.
В палате на полу лицом вниз лежал голый, усталый и загадочный подопытный лаборатории Мартина Скейена…
— Я очень надеюсь на вашу аккуратность, — сказал Саломее восьмидесятилетний профессор Варшавского университета Казимеж Михайловский.
