Нарушается функция надпочечников и половых желез, прекращается синтез таких биологически активных веществ, как тестостерон и эстрогены. Функция репродуктивной системы угнетается полностью, а при голодании свыше двух недель полное ее восстановление становится практически невозможным.
На третьей неделе голодания происходят тяжелые нарушения со стороны желудочно-кишечного тракта, начинаются галлюцинации и помутнение рассудка.
На четвертой неделе наименее важные для поддержания жизни функции организма отключаются. Дыхание ослабевает, пульс на периферических артериях не прощупывается.
Атрофические изменения внутренних органов к этому времени становятся необратимыми даже при введении в организм питательных веществ. Голодовка же, длящаяся более 28 дней, нередко приводит к смерти.
— Двадцать восемь дней, Али! Двадцать восемь дней не поешь — и каюк! Запомни эту цифру. А ты говоришь — полгода голодания? Так не бывает, — повторил Лавров аль-Харишу. — И кому, как не тебе, зоологу с высшим образованием, этого не знать, Али? Не будь дикарем. Ты же лечишь верблюдов по науке, которую получил в Москве. Почему же веришь всякой чепухе?
— Ну, за эти слова меня могли бы и обезглавить, — задумчиво сказал Али Хариш.
— Во-о-от! Это уже ближе к истине, — понимающе и даже сочувственно произнес Виктор. — Ладно, не обидим мы твоего кади, не трясись. Пятна на тебя не бросим. Слово украинского казака.
Это имело особый смысл, и аль-Хариш приободрился.
А тем временем все трое подъехали к стойбищу.
Всадники не успели спешиться, как в нос им ударил резкий запах скота. В стойбище, помимо людей, жили овцы, козы, ослы, гуси и, разумеется, верблюды. Скотина обитала под брезентовыми навесами. Люди размещались в больших шатрах из черной шерсти.
Большинство бедуинов Сирии сторонятся населенных пунктов. Старики учат детей чтению Корана. Женщины занимаются хозяйством, мужчины пасут скот или охотятся, а днем сидят в тени под тентами без движения, размышляя. Не верилось, что за пределами пустыни наступила эпоха, когда человечество успешно запускает в космос огромные тяжелые ракеты, наблюдая за этим в прямом эфире.
Трапеза состояла из свежих огурцов, разрезанных помидоров, отварной ягнятины и вареной капусты с клецками. Все это ели руками у костра и пили кофе.
— Кофе должен быть крепкий, как любовь, и горький, как жизнь, — заметил шейх Халаф Ахмед.
Бедуины стойбища собрались вокруг своего шейха. Это традиция — пить кофе, разговаривать ни о чем и покуривать то, что в городе открыто не покуришь. Кроме шейха поговорить с приезжими европейцами захотел кади, человек, который решал в клане все и которого принято было беспрекословно слушаться.
— У нас все делается естественно, как-то само собой, — рассказывал восьмидесятичетырехлетний аль-Бути своим гостям. — На то я и кади. Всегда разрешу все вопросы. Я вижу, кто из сторон конфликта врет, и мое решение неоспоримо. Я никогда не повышаю голос и умею красноречиво говорить. Кто умеет хорошо говорить — уже богатый человек.
Али аль-Хариш, Виктор Лавров и Халаф Ахмед внимали ему, сидя на толстых шерстяных кошмах, опираясь локтями на верблюжьи седла.
«В ходе эволюции возникло пять способов самовыражения: речь, изготовление орудий, музыка, искусство и религия, — думал Виктор. — Возможно, лежание на диване — тоже способ самовыражения. Стоит ли выделить его в отдельную категорию или же отнести к религии либо к искусству?»
Даже Светлане разрешили присутствовать на благочестивой беседе, но не только как переводчице украинца, а прежде всего как студентке знаменитого доктора Хасана ат-Тураби, и обращались к ней соответственно «имам Соломи`на», как кавказцы называют первую исповедующую ислам переводчицу Корана на русский язык «имам Прохорова».
— Перечитывайте Коран до тех пор, пока не проникнетесь, — поучал аль-Бути. — Бог знает, что среди вас есть немощные, тогда как другие странствуют по миру в поисках Его милости. Кто-то сражается во имя Его… Читайте же, пока не проникнетесь. Повторяйте молитвы. Это будет ваша лучшая награда. Вы обретете прощение. Поистине Бог добр и милостив. Вспомните первое убийство в Коране.
— Охваченный гневом и ревностью Каин убивает своего брата Авеля, — поддакнул Лавров. — Его изгоняют, он обречен скитаться в одиночестве.
— Первое убийство в Коране и Библии — это братоубийство. Иными словами, любое убийство — это убийство брата, — поддержала беседу «имам Соломина».
— Эта история полна загадок. Бог предпочитает одного брата другому, — пыхнув самокруткой, отозвался шейх Халаф Ахмед. — Первое убийство в Писании и первое убийство, когда брат поднимает руку на брата. Это урок не только для одной семьи, но и для всех людей.
— Легенда о Каине и Авеле не для слабонервных, жестокая и краткая, поместившаяся всего в шестнадцати стихах Священного Писания, и каждая ее деталь окутана тайной, — присоединился к беседе Али аль-Хариш и уважительно подал старому кади кофе в маленькой чашке без ручки.
«У-у-у, понеслась…Теперь хоть бери ноутбук и успевай набирать текст. Что-то для бедуинов они больно грамотные», — думал Виктор.
