Али остановил караван и собрал всех вокруг себя.
— Спим три часа! — объявил он. — Отныне будем двигаться по ночам и спать несколько часов днем.
Ночью заметно похолодало. Караван снова отправился в путь, не опасаясь, что его засекут разведывательные беспилотники голубых касок ООН. А наутро палестинцы снова рассредоточили на большой площади своих верблюдов так, чтобы они казались мирным стадом. Уставшие после ночного перехода дромадеры с ворчанием улеглись на потрескавшуюся землю. Всадники устроились в их тени, пряча головы от ярких лучей солнца.
Светлана полусидела, опершись на верблюда спиной, и сонно размышляла, облизывая горькие от пота губы: «Что я знаю о соли? То, что она соленая? То, что слезы превращаются в соль на губах? Что соль — это концентрированная печаль? Маленький слоник, солонка, Солоники. В доме всегда найдется соль, чтобы насыпать на раны…»
Аль-Хариш прятался от солнца под своей черной абайей, поставленной шалашиком на палочку-хлыст. В какой-то момент он высунулся из укрытия, посмотрел на солнце, определяя, который час. Счел, что пора, встал, разминая плечи и ноги. Али осмотрел ближайших к нему верблюдов. Всадники тоже поднимались на ноги, заметив движения предводителя. Али указал дежурному по бивуаку на мирно спящего Лаврова. Тот лежал на мягкой овечьей шкуре, одну руку положив под голову, а другую зажав между подогнутыми ногами.
Виктор сквозь сон почувствовал, что к нему кто-то подошел, и привстал на локте. Сверху на него смотрел и снисходительно улыбался Али в черной бурке-абайе на плечах и такой же черной куфии, аккуратно намотанной на голову. Предводитель каравана ничего не сказал, но Лавров и без слов понял, что пора в путь.
Безбрежная пустыня создавала впечатление, что, пока они спали, пески и камни расползлись по всей планете. Верблюды недовольно ревели, преодолевая препятствия в виде бесчисленных неустойчивых камней величиной с арбуз. Всадники спешились и повели дромадеров под уздцы, так как животные решительно не хотели ломать мозолистые ноги о булыжники. Наконец каменистый участок хамады закончился, караван остановился в нерешительности перед плато с мелким и мягким песком.
— Здесь встанем на привал? — поинтересовался Виктор у нагнавшего его Али.
— Остановок не будет, — буркнул бедуин, — вода кончилась.
Они оба вглядывались в темнеющий горизонт.
— Сколько туда добираться? — спросил Лавров.
— Не знаю, — признался бедуин, — но нужно дойти до захода солнца — это зыбучие пески.
На планете есть много мест, в которые лучше не попадать случайно. И намеренно туда попадать тоже надо осмотрительно. Одно из таких мест — зыбучие пески Сирийской пустыни. Хариши успели рассказать Лаврову много леденящих душу историй про это место. По их словам, есть пески, которые могут поглотить человека прямо с верблюдом за несколько минут. Более того, чтобы погибнуть, одинокому путнику в зыбучих песках не обязательно утонуть в них с головой. Достаточно провалиться по колени — и ноги окажутся словно залитыми в бадье с бетоном. Несчастный будет не в состоянии выбраться, и его, умирающего от жары и жажды, съедят падальщики.
Выглядит зыбучий песок как самый обычный, но под толщей его на глубине нескольких метров протекает вода. Двигаясь с Голанских высот, потоки воды бегут по каналам, проточенным внутри известняковых скал. Где-то они пробивают камень и устремляются вверх. Когда на пути воды встречается слой песка, то поток, идущий снизу, может стать колодцем, а может и превратить это место в зыбучие пески. Солнце меняет верхний слой почвы, на нем образуется тонкая твердая корка, на которой даже вырастает трава. Но стоит лишь ступить на него, и земля проваливается под ногами.
Песчинки сверху двигаются вместе с телом наступившего. После этого структура песка вокруг нарушившего их покой становится совсем другой — плотно сжатые влажные песчинки создают капкан. При попытке вытащить ногу образуется разрежение воздуха, тянущее ногу назад, потому что сила атмосферного давления стремится вернуть предмет на прежнее место, и создается ощущение, что зыбучий песок засасывает свою жертву.
Первым на опасный участок ступил верблюд Али аль-Хариша, за ним выстроились по парам верблюды палестинцев. Вначале они двигались с особой осторожностью, зорко глядя вперед и под ноги. Но уже через пару часов, во время которых ничего необычного не происходило, строй разрушился, и всадники полусонно сгорбились, покачиваясь на спинах дромадеров и лениво постукивая их по шее хлыстиком на каждом шагу.
Светлане приснилось, что библейская Ева распустилась внутри нее, словно нежный цветок. Но потом превратилась в венерину мухоловку и сожрала с десяток случайных мужчин. Девушка вывалилась из седла, уснув крепче, чем обычно. Она проснулась уже в полете, упала, успев сгруппироваться, и под издевательские смешки палестинцев бегом выбралась из-под ног идущих сзади верблюдов. Догнала своего дромадера, шагающего так, будто ничего не случилось. На ходу уцепившись рукой за латунную луку, она ловким прыжком взлетела в седло.
