К ним таким же коротким кентером подскакал подросток в абайе цвета индиго и красно-белой арафатке. Увидев европейца в одеяниях бедуинского шейха, отрок поприветствовал его традиционным жестом с поклоном.
— Сын, — обратился к нему Дауд и указал сложенной пополам плеткой на Лаврова, — чье это облачение?
— Хариша, отец!
— Какого он ранга?
— Шейх, мой отец!
— Он хариш?
— Нет, отец, европеец!
Дауд издевательски рассмеялся. Виктор снова почувствовал себя, словно на школьном утреннике, когда все пришли в обычной одежде, а он вырядился одноглазым пиратом с картонной саблей.
— Сын, — опять обратился Дауд к мальчику, — они крадут нашу воду, скажи им, пусть придут.
Так Дауд дал понять Виктору, что не воспринимает его как человека, с которым можно вести дела. Сын кочевника пришпорил каракового жеребца и галопом умчался к колодцу. Отец еще раз издевательски рассмеялся и поскакал следом.
Револьверный выстрел переполошил бивуак палестинцев. К колодцу на полном скаку мчались два вооруженных всадника. Бедуины бросились к своим лежащим верблюдам, где под попонами у каждого были припрятаны автоматы Калашникова и карабины Симонова.
Дауд на ходу выхватил у одного из палестинцев мягкое резиновое ведро и демонстративно вылил из него воду на землю. Он грозно осмотрел мужчин, вставших у своих верблюдов с оружием наизготовку, и коротким кентером обскакал колодец. К этому времени подоспел Лавров на своей резвой верблюдице. Сын Дауда, наставив на него маузер, велел остановить движение и поднять руки.
Фаррадж выхватил кинжал и бросился к мальчишке, но был остановлен крепкой хваткой Светланы.
Всадник-отец приблизился к палестинцу, поившему верблюда, и, указывая плетью на резиновое ведро с водой, велел:
— Вылей это!
— Нет! — крикнул безоружный предводитель каравана.
Всадник выпрямился в седле, подбоченился и объявил:
— С тобой говорит Дауд из друзов!
— Али ибн аль-Хариш отвечает!
Всадник на вороном коне и прямой, будто кол проглотил, облаченный в черное бедуин двинулись навстречу друг другу. Метров за десять Дауд ловко спешился и подошел к Али на расстояние двух шагов.
Предводитель каравана рассматривал его патронташ, надетый через плечо, кавказский кинжал-кама в серебряных ножнах и потертый револьвер системы Смита-Вессона III образца 1871 года.
— Ты хариш? Али… твой отец Халаф Ахмед еще ворует?
— Нет. Дауд принял меня за своего ублюдка? — дерзко ответил безоружный аль-Хариш.
Дауд уперся руками в бока:
— Нет! Ничего общего… Ты похож на своего отца.
— Дауд, ты мне льстишь!
— Легко тебе польстить, я знал твоего отца, — ответил друз и пошел обратно к коню.
— А своего знал? — бросил ему вслед бедуин.
Возмущенный друз резко развернулся, схватившись за кинжал.
— Дауд! — закричал по-арабски Виктор со все еще поднятыми руками. — Нас пятьдесят! Вас двое. Мы вас застрелим!
— Друзы вам отомстят! — бесстрашно ответил Дауд и обратился к остальным вооруженным палестинцам: — Хотите?
— Израильтяне, выгнавшие друзов и палестинцев с земель ваших отцов, только спасибо вам скажут! — перейдя на английский, предупредил его Лавров. — Пусть твой сын перестанет в меня целиться!
— Отставить! — махнул сыну Дауд. — Они того недостойны!
Мальчик убрал маузер за пояс и тронул лошадь. Караковый жеребец подскочил к вороному коню, а белая верблюдица — к предводителю каравана.
— Я только начал его обучение, — миролюбиво, как ни в чем не бывало, объяснился Дауд.
— И чему ты его научил? — спросил Лавров, спешиваясь. — Правилам гостеприимства?
— Не умничай, европеец! — осадил его друз и спросил у бедуина: — Кто он?
— Я украинец! — ответил за бедуина Лавров.
— Вы просите о гостеприимстве? — спросил Дауд у аль-Хариша.
— Да! — ответил за бедуина Лавров.
— Он твой язык? — возмутился друз.
— Да, мы просим! — подтвердил предводитель каравана.
— Хм… Тогда вы его получите, — заверил Дауд сварливым голосом и рассмеялся. — Понадоблюсь — ищите меня на нашем стойбище. Как по мне, это жалкое место, но некоторым оно кажется прекрасным!
Один из палестинцев подвел к нему вороного коня. Друз вскочил в седло и уже сверху провозгласил:
— Завтра я, возможно, продам вас сирийцам, друзья Украины, а пока… отужинайте со мной! — Дауд склонился и посмотрел на Лаврова с аль-Харишем. — Отужинай со мной, украинец! Разломи хлеб с друзом, хариш! — Всадник выпрямился и крикнул, обращаясь ко всему каравану: — Я приглашаю вас поужинать в Джебель-Друз!
Конечно, это была хоть маленькая, но победа над своенравным и тщеславным предводителем друзов. Виктор был рад, что именно его слово помогло выиграть в этой битве интересов. Но предстояло еще более сложное противостояние. Как свести за одним столом мусульман харишей и язычников друзов? Как заставить их идти к одной цели ради своих интересов? «Эх, вот сейчас бы с подголовным камнем посоветоваться!» — думал Виктор, собираясь в дорогу, как вдруг его как будто обожгло. Его рюкзак! Где он? Он в растерянности остановился как вкопанный. Эта потеря ставила крест на всем — на поездке, на возвращении домой, на дальнейших целях в жизни…
