— В Кунейтре?.. — задумался Дауд. — Вы смущаете меня, как женщину…
Лавров делано рассмеялся и обернулся к своему бедуинскому товарищу:
— Здравый смысл — это нож, который отрезает крылья мечте. Мы глупцы, друзья. Дауд не пойдет на Кунейтру.
— Нет! — подтвердил вождь друзов.
— А за деньги? — уточнил Али.
— Нет! — отрезал Дауд.
— За Авеля? — спросила Светлана.
— Нет! — отказал хозяин шатра.
— Чтобы прогнать израильтян? — попробовал угадать аль-Хариш.
Аль-Атраш молча покачал головой.
— Он пойдет, если захочет тучных пастбищ для своего народа, — наконец сказал Лавров.
— Твоя душа прошлую жизнь, наверное, провела в теле рыси-каракала, — ответил ему Дауд. Его глаза разгорелись, в душе затрубили походные трубы. И упрямый вождь все-таки сдался.
Друзы очень привязаны к своей земле, но на сегодня из их поселений на Голанах сохранились лишь четыре деревни: Мадждаль-Шамс, Масаде, Буката и Эйн-Киния.
Вы можете подумать, что вы совсем маленький человек и ничто не зависит от вас в этом большом мире. Но кто-то пьет каждый день чай из кружки, которую вы подарили ему на день рождения. А кто-то, услышав песню, улыбается, потому что она напомнила ему о хорошем времени, проведенном с вами. А кто-то прочитал книгу по вашей рекомендации, и теперь она стала основой для его поступков. И кто-то произносит, как свою, поговорку, которую впервые услышал от вас. Не исключено, что кто-то сейчас справился с трудным делом, потому что вы его когда-то вовремя похвалили. Неверно полагать, что от вас ничего не зависит. Ваше влияние, которое вы оказываете порой одним лишь своим присутствием, невозможно отрицать.
У выдающихся людей каждый день знаменательный. Тогда все — и палестинцы на верблюдах, и друзы на лошадях, и женщины, остающиеся в Джебель-Друзе в своих запыленных шатрах, — почувствовали, что день наступил особый. Возможно, такой, о котором долго потом будут рассказывать детям.
Полсотни друзов-мужчин на горячих низкорослых арабских лошадях ждали команды от своего вождя. Дауд аль-Атраш от них не отличался ни одеянием цвета индиго, ни экипировкой. Он поднял руку с плетью в небо и прокричал:
— Пусть Бог ведет вас… в Эль-Кунейтру!
Утренний свежий ветер развевал свободные концы куфий на головах его воинов, как флажки.
— В Эль-Кунейтру! — закричали конные друзы, поддерживая своего вождя.
— В Эль-Кунейтру! — подхватили клич второй волной палестинцы на верблюдах.
Они двинулись медленным шагом, дабы не поднимать пыли в стойбище. Дауд, проезжая мимо шатров с остающимися женщинами, детьми и стариками, отсалютовал им сложенной вдвое плетью:
— Да будет с вами Бог!
Проезжая мимо палестинцев, ожидавших своей очереди тронуться в путь, он также благословил своих недавних врагов:
— Да будет с вами Бог!
Верблюды харишей тотчас двинулись за конницей, как только та покинула пределы стойбища. Ни боевых знамен, ни сабель, никакого оружия не выставляли напоказ, всадники были не в военной форме, а в национальных одеждах кочевников. И все же они смотрелись грозно — пять десятков мужчин на лошадях и столько же на верблюдах. Как они ни старались пылить поменьше, мелкий песок поднялся из-под копыт лошадей и верблюдов до уровня лиц всадников.
Друзские женщины под шерстяным тентом никак на это не отреагировали, их лица уже были закутаны до глаз, а волосы покрыты темно-синими бурками. Они сидели на кошмах, между ними копошились годовалые ребятишки, куры и козлята. Неожиданно Лавров заметил старуху в невообразимом тряпье, с клюкой и маленькой собачкой, которая сидела на ее плече, как птица. Фурия вперила в него очень недобрый взгляд. «Ох ты ешкин кот! Смерть друзского разлива…» — Виктор постарался заглушить иронией свой внезапный испуг.
Джебель-Друз — вулканический массив на юге Сирии, бывшей Ассирии. Эд-Друз, как его еще называют, компактно расположился между плодородными долинами Голанских высот и полукружием выжженной солнцем Иордании. Все хребты и вершины Эд-Друза состоят из вулканических пород, которые своим темно-серым базальтом резко отличаются от соседних возвышенностей, сложенных из светло-серого известняка. Оригинальные формы рельефа и пейзажные красоты Эд-Друза могут поспорить с самыми замечательными уголками Йеллоустонского парка в Скалистых горах Северной Америки.
Когда верховой отряд, состоящий из сотни всадников, пылил мимо причудливых базальтовых скал, Лаврову сначала почудился боевой клич индейцев, который он сам издавал в детских играх, постукивая ладошкой себя по губам. Но через несколько секунд Виктор понял, что ему не послышалось. На скалах стояли девушки-подростки в бурках цвета индиго и голосили на манер североамериканских индейцев из киновестернов с Гойко Митичем в роли Чингачгука.
