Рядом с Джебель-Друзом живут бедуины-сунниты. С язычниками-друзами они всегда враждуют и поэтому, когда придет ИГИЛ, вырежут их при первой же возможности, причем с удовольствием. Тем более что в качестве боевого трофея им достанутся тысячи девочек-подростков. Это заставляет в страхе биться сердце каждой друзской девочки. Вот почему молодые друзки приветствовали кличем вождя, который повел их старших братьев на разведку боем в Голанские высоты. В огне суннито-шиитского конфликта первыми пострадают друзские девочки. Эхо их «индейского» клича металось среди скал, как раненая чайка.
Разнообразные и необычные формы рельефа вулканического массива Эд-Друз возникли при выветривании и разрушении камня временными водными потоками. Пологий, плоский континентальный склон защищен от разрушения мощным обширным языком застывшей лавы. А противоположный склон, обращенный к Голанским высотам, совсем иной. Он сильно расчленен и труднопроходим, изрезан ущельями и опоясан наклонными лавовыми грядами, вытянувшимися в струнку вдоль склона.
Только друзы знают здешние проходы. Ни бедуинам, ни патрулям ООН земли друзов неподвластны.
Израиль вынашивает планы создать в районе Джебель-Друз независимое друзское государство. Концепцию создания буферного друзского государства между Израилем и Сирией Игаль Алон продвигал сразу после Шестидневной войны. Так что идея эта не нова. Другой вопрос, сколько друзов вырежет до этого момента ИГИЛ…
От Джабель-Друза до Голанских высот всего полсотни километров. К середине ночи верховой отряд спешился в маленькой долине, которую Дауд выбрал по одному ему ведомым признакам. Али ибн аль-Хариш велел Виктору оставить своего верблюда на попечение Светланы, а сам чуть ли не за рукав потащил украинца на ближайшую гору высотой с полкилометра. Внизу, с другой стороны горы, белел под луной заброшенный город Эль-Кунейтра. Его полукольцом обрамляло ожерелье из четырех хребтов, обрывающихся к зеленой долине огромными скалами. Гора, с которой рассматривали город Али и Виктор, была отделена от этих хребтов перевалом на северо-западе, а на северо-востоке — балкой, заминированной в 1967 году.
— Эль-Кунейтра, — выдохнул Лавров, наведя бинокль на полуразрушенные дома и разграбленные магазины.
— Завтра мы ее возьмем! — радостно заверил его аль-Хариш.
— Точно возьмем? — с сомнением переспросил Виктор, заметив блокпосты и пулеметные гнезда Сил Безопасности ООН.
— Да! Глаза боятся, а руки — базуки, — подтвердил Али. — Если Дауд прав насчет проходов в минных полях.
Их беседу прервал звук выстрела. Бивуак под горой всполошился, люди принялись бегать и кричать, лошади биться, верблюды, растревоженные лошадьми, вскочили на ноги.
Спускавшимся с горы Виктору и Али было хорошо видно, как друзы в синих абайях с двумя черными широкими полосами, так похожими на армейские байковые одеяла, полукольцом сгрудились у тела своего соплеменника. Тот лежал на спине, широко раскинув руки, абайя распахнулась, явив луне кроваво-красный шелковый кафтан-гунбаз. Ноги в белых шароварах-сирвалах были согнуты в коленях. Друз был мертв. Рядом его соратники, согнув в три погибели какого-то палестинца, вязали ему задранные к луне вывернутые руки.
— Он убил — он умрет! — заявил аль-Харишу суровый Дауд, заставив того остолбенеть.
— Забудь об Эль-Кунейтре! — только и сказал Али Лаврову.
— Один из наших убил их человека! — пояснила Виктору подбежавшая Светлана.
— За что?!
Виктор был как в тумане, как во сне… или как после автомобильной аварии. Ему казалось, что все это происходит не с ним, не здесь и не сейчас.
— Может, из-за религии или из кровной мести, кто знает, — ответила Светлана.
— Али! — окликнул Виктор покидавшего их хариша, но тот не отреагировал.
— Это давняя история, — вздохнула Светлана.
— Теперь они примутся убивать друг друга?! — возмутился Лавров и бросился к друзам, отыскивая глазами их вождя аль-Атраша.
Горцы уже выстроились в боевую цепь, достав из седельных сумок карабины и автоматы. Дауд снял с предохранителя свой СКС.
— Таков закон, аль-Лавров! — сказал он, предупреждая вопрос Виктора.
— Закон велит убить обидчика? — уточнил Лавров. — Его смерть успокоит друзов?
— Да, — кивнул головой Дауд.
И друзы, и «арафатовцы», приготовив оружие, стояли в нерешительности. Как быть, когда интересы обоих племен выше, чем законы этого дикого мира? Рано или поздно кто-то первый нажмет на спусковой крючок и польется кровь… Вот-вот начнется…
— Есть только один выход, — сказал Дауд.
— Да-да, только один! — подтвердил Али аль-Хариш, словно прочитав мысли Дауда.
— Это какой же? — с подозрением спросил Виктор.
— Ты из другого народа. У тебя нет племени, — коротко сказал Дауд.
— Если ты убьешь его, это успокоит друзов, — обыденно произнес хариш.
— Вы что, предлагаете мне его убить? — Глаза Виктора округлились от возмущения.
— Да-да, — подтвердил Дауд.
— Да-да, — повторил за ним аль-Хариш.
— Люди! Вы что? С ума сошли? — прокричал Виктор. — На земле двадцать первый век. Вы что?! Одумайтесь, люди!
