— Саломея, доченька! — Сорокапятилетняя сухопарая женщина быстро сбежала с высоких ступенек дворца Ирода Антипы к старой колесничной повозке и растворилась в объятиях девушки.
Двадцатипятилетняя красавица-дочь была так похожа на Иродиаду, что Антипа, вышедший к падчерице, онемел от восхищения. К тому же она была еще и молода. Девушка скромно опустила глаза, представившись правителю. Антипа перевел взгляд на Иродиаду:
— Завидую своему брату, даже усопшему. У него такая красивая дочь…
— Надеюсь, она будет жить с нами, во дворце? — надменно спросила Иродиада, взглянув из-под тонких ресниц на мужа.
— Даже не обсуждается, любовь моя, — взволнованно ответил Антипа. — Как пожелает. Она ведь идумейка…
Радостная встреча с матерью, с которой Саломея не виделась много лет, новые лица и роскошный дворец Антипы быстро сделали свое дело. От грусти и уныния вскоре не осталось и следа.
Лето выдалось небывало жарким даже для этих мест, и горячие источники Кинеретской долины, словно в насмешку над людьми, настолько обжигали, что и старики-завсегдатаи не решались греть свои больные кости в этом кипятке. Караванщики жаловались, что верблюды стали пить в два раза больше, а лошади вообще отказывались идти. И только смирные маленькие ослики, моргая большими ресницами, покорно вкалывали и за тех, и за других, и за третьих.
Уже пятнадцать лет минуло, как один из пяти отпрысков царя иудейского Ирода Великого, правитель Галилеи и Пиреи Ирод Антипа выстроил город во славу великого императора Тиберия. Выстроил как форпост Галилеи, чтобы защищать скотоводов, рыбаков и земледельцев от набегов диких племен, как перевалбазу для многочисленных торговых караванов, идущих из Византии в Иерусалим. Город процветал, слава о нем разнеслась по всей округе.
Здесь Антипа жил и с упоением правил своим народом.
Все, от жителей саманных хижин на окраине Тиберии до обитателей инсул в центре города, преклонялись перед своим властителем и считали его едва ли не полубогом. Во всяком случае, вассалы Антипы ежедневно докладывали об этом на часах восхваления. Однако народ всегда чем-то недоволен, и мудрый Антипа понимал это, пропуская хвалебные оды придворных льстецов мимо ушей.
На высокой горе с крутыми склонами, которую потом назовут в честь внучки Антипы горой Береники, стоял великолепный дворец Иродов, из серого камня, с величественной римской архитектурой и прекрасным садом, где на причудливых деревьях, свезенных со всего Средиземноморья, пели диковинные птицы.
И все же правитель прославился не только этим дворцом. Он, на удивление галилеянам, построил Римский театр на шесть тысяч мест, куда по большим празднествам стекалась вся галилейская знать. Завсегдатаями зрелищ — спектаклей и казней — были и братья Антипы, Агриппа, Филипп Второй, Аристобул.
В один из дней в начале осени с караваном невиданных громадных двугорбых верблюдов сюда, в Тиберию, прибыли удивительные артисты из-за моря. Бледные желтые лица с узкими, как щелочки, глазами и хитрые улыбки, демонстрирующие кривые зубы, не внушали особого доверия, и все же Ирод Антипа принял иноземцев у себя во дворце и разрешил им выступить в своем театре, при этом щедро заплатив странным гостям.
—
И вот сотни гостей и тысячи благодарных жителей Тиберии заполнили Римский театр до отказа. Еще бы! Ведь для них этот праздник был бесплатным. Чего не сделаешь ради довольства подданных!
— Слава великому императору Тиберию! — вскричал глашатай.
С этого возгласа начиналось любое зрелище в Галилее.
— Слава благодетелю Ироду Антипе! — истово откликнулась толпа.
— Слава! Слава! Слава! — эхом отозвались ближайшие горы.
— Ты у меня самая мудрая и красивая, — проворковал Антипа Иродиаде.
— Ой! В первый раз слышу! — с иронией, но без издевки отозвалась та.
Она, конечно, не в первый раз слышала эти слова от мужа, и нередко ее мудрые советы помогали ему принимать очень важные решения. Тем более сейчас, когда по городу поползли неприятные слухи о том, что горожане кое-где стали проявлять недовольство своим правителем.
Много ли нужно, чтобы народ возмутился? У гончара проблемы с хозяином, а виноват правитель. Караванщик обманул погонщиков, а виноваты те, кто живет во дворце. Работать не желают, а монет хотят получать больше. Так думал Ирод Антипа, глядя из своей ложи на головы беспечных горожан.
