К обеду голова учителя лежала перед Саломеей на подносе. Девушка долго и пристально смотрела на посиневшие мертвые губы, которые еще прошлой ночью произносили: «Мои мощи будут исцелять, спасать и крестить, мое крещение станет для мира благом — очистит его, и все начнется заново…»
— Никто и ничто не очистит, если я этого не захочу, учитель, — надменно прошептала внучка Ирода Великого мертвой голове.
Да, внучке грозного царя Иудеи удалось сделать то, с чем не справился ее дед.
— Что это? — воскликнула Иродиада, появившись в дверях.
— Это подарок, — хищно улыбнулась Саломея. — Голова твоего врага.
Глаза Иродиады вспыхнули ярким пламенем.
— Ах, вот ты, проклятый!
Царица-мать схватила меч, висевший на стене в светлице Саломеи, подбежала к подносу, размахнулась и…
Крик боли, ярости и бессилия потряс стены комнаты. Иродиада выронила меч и ничком упала на персидский ковер. То ли силы покинули ее, то ли высшая воля уберегла голову Иоанна от вторичного надругательства. Иродиада не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, лишь лежала и шептала:
— Ну наконец-то… Я отомщена… отомщена…
Заботливые служанки, подбежав, стали поднимать царицу, а Саломея, не теряя выдержки, совсем как ее мать в молодости, улыбнулась:
— Не волнуйся, мама, я сама уничтожу голову. Я тебе обещаю…
Помня о том, что случилось с матерью, Саломея не решалась разрубить голову Иоанна мечом. Она все-таки верила в чудеса. Боясь навлечь на себя гнев мандеев и своего возлюбленного Филиппа, Саломея пыталась втайне от всех сжечь голову, но синее пламя на останках Крестителя не желало разгораться. Утопить голову тоже не удалось. Несмотря на тяжелый груз, голова всплыла, как только ее выбросили с ладьи в Кинеретское озеро.
В отчаянии Саломея втайне от всех закопала голову пророка в безлюдном месте, но ее тут же нашли с помощью рамки, когда искали воду.
С этим проклятием Саломея продолжала жить много лет, но не говорила о нем никому, даже Филиппу, за которого все-таки вышла замуж. Недолго пришлось им наслаждаться своей любовью. Вскоре Филиппа сгубил медленно действующий яд, который когда-то заказал Ирод Антипа у алхимика Васыляки. Филипп умер совсем молодым, не оставив наследника.
Но и братоубийца Ирод Антипа не остался без наказания. Переворот, которого он так боялся, начался там, где его ждали меньше всего. На престол Рима сел новый император — Калигула, и Ирод Антипа был изгнан из Галилеи вместе с Иродиадой.
Нет, Иоанн Креститель ошибался, эта женщина не была безнравственной блудницей. Она и вправду любила Антипу и предпочла умереть с ним в изгнании.
А предприимчивая Саломея, унаследовав царство Филиппа, вышла замуж за двоюродного брата своей матери — Аристобула, царя Северной Сирии, и объединила Сирию в одно государство.
Слова пророка всю жизнь преследовали несчастную идумейку. Чтобы избежать беды, она спрятала десницу Иоанна в Сепфорисе, а голову в Дамаске. Лишь в старости, на смертном одре, она рассказала младшей дочери Саломее Второй свой страшный секрет…
— И ты веришь во всю эту чушь? — со своей обычной иронией спросил Виктор Светлану, выслушав ее длинный исторический рассказ.
Они уже час тряслись в крытом кузове пикапа, добираясь до израильского кибуца Генисар. Девушка молча посмотрела на Лаврова, словно хотела пояснений.
— В то, что сушеную… то есть длань можно приложить к черепу… голове Иоанна, и все начнется заново? Ты в это веришь?
— А ты? — удивленно переспросила Светлана.
— Я верю. А вот ты — не знаю. Поэтому и спросил.
— Ну вот как с тобой разговаривать, вредина? — В шутливом гневе она набросилась на беззвучно смеющегося Лаврова.
Она принялась щипать его за ключицы и за шею, отчего Виктор втянул голову в плечи, продолжая смеяться.
— Ты долго надо мной будешь издеваться, заноза ты такая? — игриво возмущалась девушка, продолжая атаковать журналиста. — Я с ним о вечном, а он…
— Ну отругай, отругай меня. Мне будет приятно! — подзадоривал ее Виктор.
— Ах, тебе приятно! — притворилась сердитой Светлана.
Действительно, после всех приключений на Голанских высотах им была нужна разрядка, и они нашли ее. Жизнь продолжалась, никто их не убил, они избежали крупных неприятностей, и это радовало. Наконец Светлана, переводя дыхание, прижалась щекой к крепкому плечу Виктора.
