Второго июня под покровом ночи Боэмунд и некоторые его люди забрались на стену и проникли в город с помощью Фируза. Защитники ворот Святого Георгия были убиты, врата открыты, а крестоносцы ворвались в город. Турецкий гарнизон был разгромлен, многие жители — и мусульмане, и христиане — убиты, поскольку крестоносцы часто не могли их различить. Яги-Сиан погиб, но его сын смог добраться до цитадели, где продолжил обороняться. Развязка осады приближалась.
Несколькими днями позже первые отряды армии Кербоги прибыли к Антиохии. Возможно, они могли бы с легкостью разбить осаждающих неделями ранее, однако попытались захватить Эдессу, контролируемую Балдуином. Но Эдесса под командованием брата Готфрида устояла, что заставило турецких генералов отказаться от планов по захвату города и выдвинуться к Антиохии.
Итак, пока крестоносцы осаждали цитадель Антиохии, их самих окружила большая турецкая армия. Кербога не хотел терять время и попытался взять город штурмом. Сражение длилось два дня, крестоносцы крепко держали город. Хотя штурм прекратился, ситуация в Антиохии была мрачной. Провизии почти не осталось, противник стоял у ворот, боевой дух защитников падал все ниже.
Их последней надеждой был император Алексей Комнин, наконец выдвинувшийся из Константинополя в середине июня. Однако, когда византийцы добрались до Фригии, они встретили французского графа Этьена Блуасского, оставившего армию крестоносцев незадолго до прибытия армии Кербоги. Этьен убедил Алексея в безнадежности позиций крестоносцев, склонив того вернуться домой. Алексей не хотел рисковать своей армией и не стал двигаться дальше.
Тем временем в осажденном городе одного из рыцарей Раймунда по имени Пьер Бартелеми посетило видение десницы Иоанна Крестителя, спрятанной в одной из башен Антиохии[25]. Раймунд отнесся к этому скептически, но все же начал поиски десницы. И он нашел реликвию, точнее, ее местоположение указала потомственная хранительница десницы по имени Саломея ХХХ. Лидеры похода не поверили в подлинность этой «чудесной реликвии», но притворились, что верят. Боевой дух защитников города значительно поднялся, и после неудавшихся переговоров с Кербогой крестоносцы начали подготовку к решающему сражению, выбирая между смертью от голода и смертью с оружием в руках.
Утром в понедельник, 28 июня, после трех дней поста армия крестоносцев покинула город вместе с десницей Иоанна Крестителя в пешем строю, поскольку все лошади были съедены или издохли от бескормицы. Рыцари вышли на последний бой — тот, который «трудный самый».
Кербога не вступил в битву немедленно, дожидаясь, пока они выйдут в открытое поле, чтобы не дать им отступить в город. Турецкие воины, охранявшие близлежащие ворота, атаковали европейцев, но не смогли сломить их ряды. Христианская армия состояла из хорошо вооруженных, закаленных бойцов, переживших трудности предыдущих сражений, маршей и осад, под жестким, но очень эффективным командованием Боэмунда. Армия Кербоги была большой, но оставалась разделенной между эмирами, поэтому еще до того, как он закончил подготовку основных сил, случилось несколько малых нескоординированных атак на крестоносцев. Рыцари Боэмунда отбили эти атаки и с фронта, и с тыла.
Первые отряды основной турецкой армии добрались до крестоносцев, но под тяжестью потерь быстро начали отступать. В панике они бежали через среднюю часть своей армии. Вскоре дрогнули и срединные отряды. В течение получаса вся армия Кербоги обратилась в бегство, не в состоянии нанести один мощный удар по отчаянным христианам. Это была великая, но неожиданная победа крестоносцев. Вскоре сдалась и цитадель. По достигнутому ранее соглашению Боэмунд взял город себе, основав княжество Антиохское. Саломея Тридцатая осталась вместе с ним.
Саломея Шестидесятая восхищенно ахнула, увидев приготовленную для них пару полуавтоматических натовских пистолетов «FN Файв-севен». Они были очень легкими, с вместительными магазинами на 20 патронов, с амбидекстральным управлением, слабой силой отдачи, а при использовании определенного патрона из этого оружия можно пробить бронежилет.
До того как стать дервишем, Ирфан Любиянкич воевал на гражданской войне в Югославии, поэтому толк в оружии знал.
— Это серьезный, продуманный, надежный, функциональный и очень легкий в обращении пистолет, — представил он свой арсенал. — Патрон одинаково эффективен в ближнем и дальнем бою, а пуля обладает исключительными поражающими свойствами. Пистолет слегка великоват, зато очень легкий, так что его ношение не принесет неудобств.
— Неплохо для дервиша, — улыбнулся Виктор.
— А то… — Саломея посмотрела на Лаврова, дескать: «Вот видишь? А ты сомневался!»
— И еще, — добавил Любиянкич, продолжая не замечать Лаврова, будто его и не было вовсе. — Ты не говорила, но я позволил себе заправить оба мотоцикла. Бак у них вмещает двадцать с лишним литров, а расход топлива — пять литров на сто километров. Должно хватить на весь путь.
