И вот теперь она, словно снаряд, металась между ветвями, — и при следующем рывке рванула прямо в мою сторону. В последний момент я распахнул руки, глупо улыбаясь. Но она не растерялась: сгруппировавшись в воздухе, Айрэлинн подпружинила ногами, и когда оставалось пару метров до меня, мощным ударом откинула меня в сторону. От такого пинка я полетел вниз, да ещё больно долбанулся обо что-то на полпути.
Наверное, сработал инстинкт или вспышка злости, но я машинально метнул вперёд призрачную руку, и она сцепилась с ближайшим суком, снова вытянув меня вперёд, к стволу. Пока я висел в воздухе, понял, что Айрэлинн уже опередила меня, полетев дальше на своей лиане, очевидно двигаясь в сторону солдат спаскоманды.
— Чёрт! — выругался я, выпуская руку и пытаясь снова найти удобную позицию. Но густая зелень мешала, а ближние ветви не поддавались моим случайным попыткам: то ли «рука» не срабатывала, то ли сучья были слишком тонкими.
Наконец я плюнул, направил призрачную ладонь вниз, ухватился за корни, приземлился у подножия и поправил меч. Если Айрэлинн собиралась биться со спаскомандой, нужно было её отговорить, иначе всё обернётся трагедией. Быстро нащупав в уме линию пути, которая уже почти исчезла, и своё внутреннее чутьё, я потер грудь в месте удара Айрэлинн, было больно но терпимо и побежал по земле вдоль просеки, надеясь, что смогу предотвратить её безрассудные поступки.
Бежал в том же направлении куда шли солдаты, стараясь держаться параллельно просеке, которую прокладывала громыхающая машина солдат Вейсанцев. Не особо следя за тем, как ветви и низкие кусты хлещут по мне: важнее было не упустить из виду эту импровизированную колею и не потерять общее направление. Судя по исчезающей линии пути, которую оставляла Айрэлинн, она уже ушла далеко вперёд и, по моим прикидкам, как-то обогнула солдат, продолжая свой путь где-то дальше по вершинам деревьев. По крайней мере, пока не кинется в безрассудную атаку, — хоть на том спасибо. Ведь если она нацелилась на Вейсанцев только с луком да собственной ловкостью, мне страшно представить, как бы всё закончилось.
Гул ломающихся деревьев теперь звучал громче, а я различал и негромкие голоса солдат, время от времени перекрывающие шум техники: словно они неспешно обсуждали что-то, изредка перекидываясь остротами и грубоватыми шутками. Беспечность их меня тревожила — неужели для них это привычное дело, ломиться сквозь густую чащу и вести себя так расслабленно? Или у них такая мощь в запасе, что любая опасность им нипочём? Но всё равно это выглядело неправильно. Ведь есть разведчики, диверсанты — никто же не отменял вероятность засады. Взять хоть меня: я уже почти видел замыкающих, и при желании мог ликвидировать их в удобный момент, а они, похоже, даже этого не предполагали.
Сделав пару шагов вперёд, я вдруг уткнулся лбом во что-то упругое и невидимое, словно пузырь, преградивший дальнейший путь. «Что за…?» — вырвалось у меня. Я осторожно провёл ладонью по воздуху перед собой: он будто стал упругим, не давая двинуться дальше, словно невидимая, но невероятно прочная мембрана. Отшатнувшись назад, я машинально выхватил меч и провёл остриём по месту предполагаемой преграды — клинок не встретил никакого сопротивления. На радостях я сделал пару шагов вперёд, и вновь ударился во что-то незримое.
Оказалось, что вся эта невидимая стена шла в ногу с солдатами спаскоманды — своеобразный «пузырь», окружавший их и не дававший проникнуть внутрь. Вот почему они не утруждали себя осмотрительностью, двигаясь так шумно и необременённо: в подобном «поле» никакой засады им не страшно, и никто, по их мнению, не мог прорваться. Стоило мне уловить эту причудливую закономерность, и странное поведение солдат, а также их уверенность в собственной неуязвимости сразу обрело смысл.
Теперь всё прояснилось: пузырь делал их практически неприкосновенными, так что в случае, если бы я вздумал незаметно к ним приблизиться и остановить, шансов у меня почти не было. Но, с другой стороны, и скрываться особой нужды не возникало — солдаты шагали настолько уверенно и беспечно, что вряд ли заметили бы меня, будь я даже в относительной близости; пришлось бы только непосредственно выскочить у них перед глазами.
Усмехнувшись этим мыслям, я расправил плечи и пошёл следом. Время шло, а я понятия не имел, что делать дальше. Ничего толкового в голову не приходило, да и геройствовать не особо хотелось. А Айрэлинн, похоже, тоже на время отказалась от своих безрассудных намерений, раз не показывалась и не устраивала засад. Значит, я мог просто наблюдать, не выглядеть героем, скорее даже трусовато — но уж точно безопаснее. «А там будет видно, как действовать дальше», — решил я, двигаясь параллельно колонне.
