Перекинув импровизированный меч через плечо, я зашагал к фиолетовым цветкам, готовый хоть чему-то научиться у этого ворчливого духа — если, конечно, он и правда знает, как мне выжить в этом странном мире.
Подниматься на пригорок оказалось куда тяжелее, чем я предполагал. Сам-то он был невысоким, но слабость после всего пережитого не отпускала: ноги подкашивались, сердце бешено стучало, а спина и грудь покрылись испариной. Казалось, любая помеха может сбросить меня обратно к подножию.
Спустя несколько томительных минут я всё же добрался до вершины пригорка. Тяжело дыша, рухнул у ствола массивного дерева — его окружность, по моим прикидкам, могла бы уместить пять-шесть человек, вставших в обнимку. Прислонившись спиной к шероховатой коре, я с облегчением закрыл глаза, позволяя себе несколько мгновений покоя.
— Вставай, а то совсем без сил останешься! — раздался в голове резкий голос Ира. — Копай вот здесь, видишь, земля рыхлая?
Я с неохотой открыл глаза и приподнял взгляд к небу: оно было пронзительно синим, солнце стояло почти в зените, лучи пробивались сквозь густую листву. Странное умиротворение накрыло меня, и я вдруг ощутил, что все беды этого сумасшедшего дня уже не имеют значения. Ничего делать не хотелось — ни двигаться, ни думать.
— Эй! — зазвучало громче, и в интонациях Ира послышался настоящий гнев. — Вставай! Совсем решил сдаться? А я, старый дурак, тратил силы, чтобы вытащить тебя из передряги… А ну, поднимайся!
Неожиданно эти слова подействовали на меня как магическое заклинание: внутри будто вспыхнуло маленькое пламя решимости. Стиснув зубы, я разлепил глаза, перевернулся на колени и опёрся о дерево, чтобы подняться. Когда устоял на ногах, огляделся. У подножия ствола действительно была участок свежевспаханной или перекопанной земли — будто кто-то недавно порылся здесь лапами или лопатой.
— Вон там, где рыхло, — продолжал подгонять Ир. — Нельзя терять время, копай руками, если больше нечем.
Я вздохнул. Руки дрожали от усталости, но выбора не было — если в этой почве есть хоть что-то, что может дать мне пищу или воду, я должен попытаться. Подняв взгляд на могучее дерево над собой, я в который раз подумал: «Пусть это и сумасшествие — слушать голос в голове, — но у меня нет другого выхода».
Скрипя сердцем и скрепляя волю, я опустился на колени у влажной земли и начал разгребать её пальцами. Возможно, именно здесь я найду спасение — или хотя бы шанс протянуть ещё немного в этом загадочном и опасном мире.
— Отлично, копай быстрее! — почти взвыл Ир, и я послушно продолжил разгребать землю руками.
Поначалу моя кожа быстро покрылась чёрными разводами и влажной грязью. Под ногтями набились комки почвы, пальцы ныл от напряжения, но я не останавливался. Прокопав сантиметров двадцать, почувствовал под пальцами что-то твёрдое, но при этом слегка упругое.
— Тяни, скорее! — подгонял меня Ир.
Вскоре я сумел разгрести почву вокруг странного объекта и, найдя, за что зацепиться, с силой рванул. Сидело оно крепко, не желая вылезать. Я прилагал последние крохи энергии, ругаясь про себя и не понимая, откуда вообще берутся силы в таком измождённом теле. Спустя несколько томительных мгновений на свет показалась часть тёмно-синего корнеплода, но основная его часть по-прежнему уходила куда-то вглубь под дерево.
— Тяни! — будто мантру повторял Ир.
Сжав зубы, я напрягся изо всех сил, и вдруг с тихим хрустом нечто вроде стебля лопнуло. Я, пошатнувшись, отскочил, держа в руках продолговатый корень сантиметров в пятьдесят длиной… и, к моему ужасу, на конце этого «корнеплода» обнаружилась жуткая, зубастая пасть.
— Что за… — выдохнул я и в панике отбросил его прочь в рыхлую землю.
— Скорее хватай, иначе он снова уйдёт в почву! — уже кричал Ир, а я растерянно застыл, глядя, как «корнеплод» извивается, стараясь вновь зарыться под землю, словно гигантский червяк.
Это было похоже на кошмар: что-то вроде крупной моркови, но с пастью на конце, похожей на резные крошечные зубья. «Нет, — подумал я, — я не собираюсь это есть».
— Быстрее, Леон! — вскричал Ир.
Услышав, как он назвал моё имя (хотя в этом мире я ему точно не представлялся), я вздрогнул. Но рассуждать об этом не было времени. Я бросился к корнеплоду, который наполовину скрылся в земле, и, превозмогая дикое отвращение, ухватил извивающееся тело. Пытаясь не дать ему снова уйти в почву, я снова потянул изо всех сил, чувствуя, что охвачен чем-то средним между ужасом и адреналиновым всплеском.
— Отлично! — вздохнул Ир, словно избавился от напряжения. — Теперь отруби ему голову.
— Голову? — выдавил я, всё ещё пытаясь осознать, как можно у корнеплода быть «голова».
— Да, видишь пасть? Чуть выше её — вот там и руби, — нетерпеливо пояснил он.
Я взглянул на корнеплод в своих руках и аккуратно отодвинул его зубастый конец подальше от себя. Хитиновая или стекловидная «челюсть» действительно напоминала помесь разрезанной вдоль моркови и набитых внутрь осколков стекла. Существо извивалось, пытаясь вывернуться, и я понимал, что долго в таком положении его не удержу.
