Я приподнялся на локтях, точнее, на левом локте, потому что правой руки у меня теперь нет: придётся учиться жить иначе. Надо было осмотреться вокруг: по-прежнему та самая «живая стена» из переплетённых веток, а моей спасительницы нигде не видно. Это немного встревожило, но Ир молчал, а значит, ничего страшного не происходило. Возможно, она ушла на охоту? Она ведь охотница и, к тому же, врачеватель. Значит, по крайней мере здесь мне повезло. Да и её глаза… Стоп. Я одёрнул себя, чтобы не утонуть в этих мыслях. Всё хорошо, хватит.
— Проснулся? — раздался в голове слегка хриплый голос Ира. — Пора привести себя в порядок, «Слушатель».
Последнее слово он произнёс с ноткой издёвки, но я не обратил на это внимания и попытался встать. Опираясь на левую руку, я сначала встал на четвереньки, а затем приподнялся, выпрямив спину. К моему облегчению, в голове не помутнело, и перед глазами не потемнело. Значит, сон действительно пошёл на пользу, и я успел хоть немного восстановиться.
— Если ты действительно хочешь стать Слушателем, — продолжил Ир своим ворчливым тоном, — нужно тренироваться. Откладывать не будем. Подойди-ка ближе к ограде, я скажу, что делать.
Я удивился: Ир собирается меня учить? Это что-то новое. Раньше он лишь позволял себе едкие замечания, а теперь внезапно решил стать наставником?
— Давай-давай, «ученик», — снова съязвил он. — Мы ведь в одной лодке, как у вас говорят в твоём мире, так что выбора у меня особо нет.
Я покорно поднялся и шагнул к сплетённой стене, чуть не уткнувшись в неё носом.
— Хорошо. Теперь закрой глаза, — велел Ир.
Я послушно прикрыл веки, чувствуя лёгкий сквозняк, пробирающийся сквозь узкие щели между стеблями.
— Попробуй ощутить силу внутри, — произнёс Ир каким-то заговорщическим тоном, и на миг я представил известную франшизу о рыцарях со световыми мечами. Чуть не ухмыльнулся, но тут же услышал сердитое предупреждение:
— Если будешь дурачиться, — резко бросил Ир, — я не буду тебя учить.
Вздохнув, я постарался собраться. Хоть всё это выглядит абсурдно, вчерашний случай с голубым огоньком из моей ладони не казался сном, а значит, стоит проверить, смогу ли я повторить это осознанно. Я стал вспоминать в деталях то, что произошло: боль, всплеск чувств, некая волна тепла, расцветшая в руке…
— Уже лучше. Теперь почувствуй, что у тебя внутри, — сказал Ир, теперь уже чуть спокойнее.
Я попытался «нырнуть» в себя, вглубь души или ещё куда, но отчётливо ничего не происходило. Лишь морщился с зажмуренными глазами, пытаясь нащупать хоть малейшую искру, за которую можно зацепиться. Но внутри будто пустота.
— Пуст, как бурдюк самого неудачливого охотника! — с раздражением проворчал Ир. — Из тебя Слушатель, как из Гаата — верхолаз! — и тут же исчез из моего сознания.
Я не знал, кто такой Гаат, но понял, что Ир недоволен: видимо, сделать из меня полноценного Слушателя у него не получается. Наверное, всё-таки я был Проводником, а Слушателем — лишь по какой-то случайной милости судьбы. Но ведь голубой огонёк…
Я попробовал сосредоточиться на нём, на том тепле, что появилось у меня на ладони, и как я чувствовал боль и одновременное внутреннее пламя. Всё это было слишком явно, чтобы забыть, значит, мне нужно лишь восстановить в памяти каждую деталь и зацепиться за главное.
«Тепло, тепло, тепло…» — повторял я мысленно, не открывая глаз. И вдруг внутри что-то вспыхнуло, но тут же погасло. Я распахнул веки, прислушался к своим ощущениям — ничего. Лёгкий ветерок играл у меня на лице, и я смотрел на переплетённые ветви почти в упор, отчётливо различая их узор. Никакого голубого сияния. Пока что — пусто.
«Ну что ж, придётся пока смириться с этим», — подумал я с тяжёлым вздохом, понимая, что обучение не всегда даётся в первый же день, и стоит подождать, пока Ир остынет и вернётся с новыми указаниями.
Но отходить от ограды я не собирался: упрямства мне никогда не занимать. Мать вечно повторяла: «Если бы не твоё упорство, ничего бы из тебя не выросло…» Ах, те далёкие дни давно канули в прошлое. И мама… как она там без меня? Наверное, думает, что я пропал без вести на этой чёртовой войне. Сердце защемило от этой мысли, и почему-то стала невыносимо тоскливо и больно одновременно. Именно это ощущение, видимо, и подтолкнуло меня взглянуть на себя внутри немного иначе.
Пытаясь успокоиться, я вдруг наткнулся на то, о чём, возможно, говорил Ир: силу и тепло. И то, и другое оказалось где-то глубоко во мне — тёплым, чуть мерцающим огоньком, одновременно скромным и пугливым. Я осторожно дотронулся до него своими мыслями, но оно ускользнуло куда-то в отдалённый уголок моей тревожной души. Однако я теперь «видел» его, как неяркую голубоватую искру, подобную той, что вчера вырвалась из моей ладони.
