Судя по всему, у неё было такое же «внутреннее зрение», как у меня, поскольку она шагала по невидимой для чужака тропинке, абсолютно не сбиваясь. Мы шли не торопясь, петляя между кустами и высокими деревьями. Лес то гудел, то пел, время от времени раздавались щелчки, будто кто-то ломал сухие ветки; кроны шумели, пропуская полосы солнечного света. Мягкие блики играли на листве, грея мне затылок. А мы шли — вперёд, пробираясь сквозь зелёное море. Я не имел ни малейшего понятия, куда мы направлялись, но шёл за Айрэлинн, доверяя её уверенным шагам и надеясь лишь на то, что её охотничье чутьё выведет нас к ее поселению.
Спустя час неторопливой ходьбы мы вышли на широкую поляну, границы которой словно отграничивала каменная поверхность — нечто вроде обнажённой скалы или, возможно, древней кладки. Айрэлинн, увидев открытое пространство, резко остановилась, опустилась на одно колено и положила ладонь на тёплый серовато-белый камень, прикрыв глаза. Я, слегка запыхавшись от пути и потрясённый столь резкой сменой ландшафта, попытался присесть на этот же каменный край, но тут же получил сердитый взгляд охотницы. Я поспешно вскочил, отойдя обратно в травянистую часть, смутившись, как провинившийся ребёнок.
— Это мёртвая земля… — пробормотала она тихо, не отрывая ладони от каменной плиты. — Её убили.
При её словах во мне шевельнулась тревога. «Убили» — разве можно убить землю?
— Каждый охотник обязан почтить её, если идёт рядом, — добавила Айрэлинн.
Я осторожно шагнул на камень, чувствуя от него странное сухое тепло, и присел на одно колено, пытаясь прикоснуться ладонью к гладкой поверхности. Первое, что ощутил, — она была не просто тёплой, а словно… дышала? Вибрация под пальцами напомнила мне замедленное, тяжёлое сердцебиение. Я содрогнулся от странной, почти живой силы, пронизывающей камень.
«Но как же она мёртвая, если «дышит»?» — мелькнуло в голове.
— Злоба изменила её, — раздался внутри горький голос Ира, — превратив в эту каменную пустошь. Земля перестала давать ростки — значит, для народа Леса она «мертва».
Теперь всё стало чуть понятнее. Видимо, я не раз ещё столкнусь с такими противоречиями в этом мире. А какая же «злоба» способна так искалечить живую почву?
— Ну, подумай, — издевательски прошептал Ир, не дав мне времени задать вопрос.
Вместо ответа я лишь вздохнул. Все сходилось к тому, что это сделали те где я еще не давно был солдатом — "железные", так Ир прозвал их и меня. И тут мне вспомнилось всё: пропавший отряд, командир Карвел, ниточка пути, которая пропала, когда я увлёкся Айрэлинн. «Так не годится, — сказал я себе. — Надо восстановиться, дойти с ней до поселения Лиан-д’ар, хоть немного окрепнуть. А там — искать, спасать, если ещё можно спасти… или хотя бы сообщить в лагерь о судьбе наших». Я сжал зубы, принимая решение.
Но стоило мне попрощаться в мыслях с тяжкими воспоминаниями и попробовать поднять руку с камня, как ощутил, что ладонь будто приросла к поверхности. Дёрнул пару раз — ничего.
— Что за… — прошипел я про себя.
Айрэлинн всё так же стояла на одном колене, не двигаясь, с закрытыми глазами. Я в панике задергал рукой, пытаясь освободиться, но ощущение было такое, будто вцепились тысячи маленьких каменных пальцев.
— Земля помнит… и, похоже, нашла своего «отступника», — тихо отозвался Ир, голосом, в котором слышалась странная смесь презрения и тревоги.
— Какого ещё отступника? — мысленно заорал я. — Я же в этом мире всего пару дней! Прикажи ей отпустить меня! — Я чувствовал, как паника растёт, ведь рука буквально прилипла к камню. Больно не было, но ощущение жутковатое.
Однако Ир пропал, его присутствие растворилось, как он обычно делал в самый неподходящий момент. От этого я взбеленился ещё больше: «Мы же в одной лодке, помнишь?» — крикнул я в уме, но Ира не было, лишь холодная пустота внутри. «Чёрт бы тебя побрал», — думал я, дёргая руку, но камень не желал отпускать.
И тут всё вокруг вдруг померкло, а я не то чтобы потерял сознание — скорее, оказался вырван из реальности. Вместо яркого дневного леса, где я только что стоял, меня окружила густая, давящая темнота. Странная, ощутимая, будто сгусток ночи. При этом я не падал, не лежал: стоял на твёрдой поверхности, а единственным источником света был я сам, или точнее неведомое сияние исходило где-то из моего тела. «Ир?» — позвал я в пустоту, но в ответ лишь плотная тишина. «Сука, — мысленно ругнулся я. — Вот уж влип!»
Я крепче сжал левый кулак и машинально осознал, что снова чувствую правую руку. Сначала подумал: «Нет, это иллюзия?», но, глянув, увидел свою прежнюю конечность, целую и невредимую. Сердце затрепетало: «Что за игра? Сон? Или меня перенесло?»
— Проводник… — громыхнул негромкий, но ужасающий голос. Мне показалось, что вибрация от него пробралась в самые кости.
— Как ты посмел вернуться?! — взорвался тот же голос, теперь с бьющими через край яростью и отголоском страдания.
Я инстинктивно сжался, прикрывая голову предплечьем, будто ждал удара сверху. Необъяснимая смесь женских и мужских нот звучала в этом голосе, и он был полон боли и бешенства.
