— Ростом как мы, кожа бледная, что на снегу не видно. На голове три вертикальных глаза. Бывает нападают стаями до двадцати штук. Так, что если кто толпой в лес соберётся идти, то это верный признак, что она рядом.
— Ещё есть?
— Только нерусь, но они тут зимой не появятся.
— А эти трёхглазые так и зовёте нежить?
— Иногда их зимней нерусью кличут.
— А нерусь это всё, что на русь не походит?
— Верно.
— Хорошо, усвоил. Да, кстати, она как быстро на голову действует?
— Если действуешь максимально быстро, то шансов у неё нет.
— Тогда сдюжим. Мне б ещё с луком потренероваться? Вдруг тоже умею.
— Завтра устроим. Когда заступать будешь на стражу?
— Давайте к утру ближе, а то когда половина ночи пройдёт мне не ведомо, а так до восхода солнца достою и порядок.
— Пусьт так. — Закрепил своим словом сказанное Чага.
Зимний день короток, а ночь длинна. Лёня вернулся к своим санкам после плотноного ужина и, спросив у возницы:. — «Как спать будем?», и получив хорошую лежанку сена, улёгся спать. Выспался он довольно быстро, вот только выпитый чай запросился на ружу. Сладко потянувшись Леня отправился по малой нужде к ближайшему кусту и с просонья ещё не проморгался и извечно сопровождающие его значи показали, что по бокам натоптаной дорожки стоят две фигуры, которые явно не люди и их реально не видно. Быстро отправленные в полёт ножи и вот уже журчит долгожданным обълегчением гидро будильник.
Поздравив себя с удачной охотой Лёня схватил уже мёртвых тварей за ноги и волоком оттащил к своему лежаку.
Ефим появился только через час субъективного времени и споткнувшись о труп нежити рухнул на Лёню, от чего тот ему чуть не пробил кулаком в голову.
— Ефим, ты, что? Я тебе не девка, чтоб так на меня запрыгивать.
— Извини, запнулся об что-то.
— А, это тут пара этих клоунов, которых вы нежитью зовёте. Я до ветру ходил так они мне хотели помочь струю подержать.
Ефим подпрыгнул из положения Лёжа и снова споткнувшись растянулся на снегу.
— Ты чего? Мёртвые они совсем. Что скачешь, людей разбудишь.
Ефим взял себя в руки и буркнул, что-то наподобие:-«Утром покажешь» отправился к себе.
Кроме Лёни дежурило ещё четыре парных патруля и двое человек поддерживали огонь в кострах.
Заметив, что кони немного напряглись, Лёня оглядел ближайший лес и увидел ещё при особи «нежить». Направившись в лес по тропинке он намеренно делал вид, что упорно разбирается с штанами, чтоб быстрее сходить в туалет и снова два ножа и теперь уже и топор устремились в полёт.
Начало светать и лагерь был разбужен воплем возницы, который проснувшись разглядел трёх глазую морду в паре метров от себя. На вопль подпрыгнули все кто мог.
— Ну что ты орёшь, как маму потерял. Бледную погань в дохлом виде не видал? — попытался успокоить парня Лёня, но тот убежал с такой скоростью, что и стрела не догонит.
— Ну, и кто будет моими санями управлять? — промелькнула мысль в голове.
— Брат, что там за крики? — спросил сладко потягивающийся купец.
— Да, наверное, кто-то из возниц на трупы нежити в лагере наступил, вот и орут с перепугу.
— А откуда трупы нежити у нас в лагере?
— Ты сам обещал Мандалорцу денег за нежить. Вот он и старается. Я сам ночью, когда через труп второй раз сопкнулся чуть в штаны не наложил. — сказал зевая Ефим, — а сейчас смешно.
— Ты, так и будешь лежа лежать или всё же со мной пройдёшься?
— Ну, пойдём, раз один боишься…
— Острый ты на язычок стал, Ефим…
— Это ты ещё мандалорца не слышал. Вот у кого язык острый.
— Рассказывай.
— Я когда ночью через труп нежити на него упал он мне рассказал как её добыл. Так я потом уснуть от смеха не мог.
— И?
— Говорит, до ветру пошёл, а нежить вызвалась ему струю подержать. Пришлось зарЭзать.
Купец хрюкнул смешком и одним рывком поставил брата на ноги за ворот тулупа.
— Пойдём.
Трупы нежити обступила толпа возниц и воинов охраны.
— Хозяину дорогу дайте! — Выкрикнул Ефим. — И делом займитесь. Нам в дорогу надо, день то короткий.
Мандалорец не тратя время забрасывал свою подстилку из сена обратно на сани. Рядом красовалась почти невидимая на снегу кучка из пяти трупов нежити. Чага хозяйским взглядом осмотрел застывшие тела.
— Ефим, головы отсеките и в мешок. Ну ты понял.
— Прохор, слыхал.
— Сейчас в точности исполню.
— Мандалорец, пойдём к нашему костру взвар пить. Хочу послушать твой сказ, как ты их столько набить умудрился.
— Так значит, кони встревожились — подвёл черту Чага.
— Да. Чуют они их как-то.
— Чуют они, а видишь то их ты! Иди ко мне на постоянную службу.
— Не, Чага, извини, но в Городке я жить не хочу.
— А чем плох Городок?
— Да охрана там меня в город пускать не хотела, а когда узнали, что память у меня потеряна, так и вовсе дурнем назвали и насмех прилюдно подняли. Как будто отсутствие памяти и отсутствие ума это одно и тоже. Насилу упросил еды продать.
— Мда, войнам наместника рты заткнуть у нас не выйдет. А жаль. Нам твои умения ох как бы сгадились.
— Догадываюсь. А что там с оплатой за нежить?
— Дам по серебряному за каждую голову и ещё князь столько же добавит.
— Это хорошо, а возницу моего никто не видел, а то с испугу он удрал куда-то, а нам же ехать.
