— Нерусь малым числом с холмов не ходит. Можно баб и детей в тот схрон в овраге свести и с половиной мужиков и ценным имуществом там схоронить от Бурундуков до нас полтора дня хода, до столицы ещё два. Считай рать на встречу выйдет только на третий день и самое раннее на пятый дойдут до нас. Нам надо продержаться четыре дня и четыре ночи и скорее всего дом наш сгорит.
— Не велика беда, новый отстроим. Ты с бабами пойдёшь и будешь их защищать. Мужиков всех тут оставлю. Собирай всё ценное в мой рюкзак и не дуйся, о дите нашем думай.
Староста план одобрил и сразу отправил мальчишек рубить древки для копий. Мужики активно загружали телеги добром и Лёня повёл с собою несколько мужчин, чтоб помогли перенести оружие и доспех от воинов из схрона нежити. Василиса Уместила всё что было ценного в рюкзак мужа.
— Лёнь, а в рюкзаке тоже много чего есть. Я думала, что он пустой а там вон что.
Василиса показала из рюкзака ствол карабина.
— Что это?
— Ты у меня спрашиваешь, дорогой.
— Понятно. Потом разберёмся. Раз сёстры положили значит это что-то нужное.
— А у меня в сумке вот. — Василиса показала край толстого рулона ткани. — Всё таки хорошо, что сёстры тебя нашли. Они и правду хорошие, а с мылом мы потом разберёмся.
— С этим ладно. Я вот, что понять не могу. У вас же на границах войска есть, так почему враг сюда уже добрался?
— Лёнь, они ж не стоят стройными рядами вдоль рубежей. Их задача в крепостях сидеть и вылазки делать, чтоб врага выбить, но на их осаду всегда только часть войска оставляют, а остальные в обход идут и грабят.
— И много от туда идёт?
— Обычно не меньше тьмы.
— А в цифрах?
— Тысяч десять.
— То есть нам ждать от пяти сот до трёх тысяч воинов.
— Именно по этому я хотела остаться с тобою.
— Вот именно по этому ты пойдёшь в схрон.
Чужая рать появилась к вечеру следующего дня и было их около тысячи. Они не спеша разожгли костры и так же не спеша начали варить ужин. На Лёнину мазанку никто даже не взглянул. От вражеского войска отделилось три человека и спокойно подошли к воротам.
— Рус, выходи говорить будем.
— Говори так, тебя слышно.
— Боишься, это хорошо. Вы можете уйти в лес, только с голыми руками. Оставляйте всё добро и уходите и будите жить.
— Ты дураков найти можешь только у себя в детских кроватках.
— Это ты моих детей дураками назвал? А ну выходи биться будем один на один, если ты мужчина.
— Добро. Ты мог и отсидеться за спинами своих бандитов, но раз уж решил умереть как воин, то просьбу твою уважу.
— Это он нашу рать бандитами назвал? Брат, ты должен смыть это оскорбление его кровью. Мы не бандиты а воины великого Харена.
— Да похер кем вы себя считаете. Раз вы сюда пришли, то для меня вы тупые бараны.
— Мы всё будем биться с тобой рус.
— Вот и хорошо, что не придётся за вами по лесам бегать.
Воин в чёрном доспехе спрыгнул с охранной стены. Тут же ему за спину упал с десяток вязанок стрел.
— Ты решил от нас стрелами откупиться? Не выйдет.
— Много говоришь. Ты не баба случаем?
Взревев от ярости воин Харена выдернул саблю и ринулся в бой, но грамотно выставленный длинный клинок тут же срезал его руку и на втором движении пробил шею. Двое других тоже выхватили сабли и перекинув со спины щиты разошлись по сторонам. Лёня сделал пару шагов и ударом ноги отправил отрубленную голову в лицо одному из врагов и, пока тот прикрывался щитом, атаковал его простым мощным ударом сверху. Ни щит, ни шлем не смогли остановить чёрную сталь, рождённую в горниле звезды и тело глухо рухнуло наземь.
— Может на помощь кого позовёшь? — обратился он к третьему, от чего тот сильнее стиснул зубы и умер быстро и молча.
Вечерние сумерки пора весьма занимательная, особенно для тех, кто считает себя в безопасности сидя среди сильного войска и глядя на булькающую похлёбку.
Передав оружие поверженных воинов снегирям Лёня подхватил на руки вязанки стрел и растворился в воздухе. Отвод глаз позволил практически на виду отойти к лесу и спрятать вязанки стрел. А дальше началась та самая знаменитая песня тех самых стрел. Горящие костры хорошо подсвечивали цели и стрела за стрелой настигала воинов Харена. В лагере поднялась тревога и воины прикрывшись щитами начали вглядываться в темноту, вот только кто сказал, что на стрелу нельзя наложить отвода глаз? Один за другим падали сражённые воины и командиры приняли решение — строй дрогнул и двинулся в сторону леса.
