— Случай… — Воротынцев скривился. — Двери сбоку отворились и баба вышла. Хозяйка дома, как потом оказалось. А у неё в правой руке блеснуло что-то. Яковлев, ещё при задержании на Пушкинской, ранен был. Там в него девка из «браунинга» выпалила, да только руку зацепила. Вот он и не выдержал. Подумал, как видно, что у этой бабы тоже пистолет. Я и рта открыть не успел… Андрей револьвер поднял и огонь открыл. Уложил её прямиком на пороге. А у неё оружия не было. Коробочка какая-то блестящая оказалась. Парень на диване сидел. Рыжий такой, он возмущаться начал. Сказал, что жалобу отправит прямиком Государю. Вскочил, хотел Яковлева толкнуть, а тот, дурак, не долго думая, дважды рыжему в грудь бабахнул…
— А остальные? — мрачно спросил Ковригин.
— Остальные… — Игнат замялся, думая о том, что рассказал Стеценко. — Фёдор сказал, что нечего их оставлять. Всем достанется из-за стрельбы… А так и наградить могут…
— Это Кандауров, что ли?
— Да, — неохотно проговорил Игнат. — Яковлев кивнул, а Федька сразу же второму парню голову прострелил.
— Девушек кто убил?
— Маленькую такую — Стеценко, а вторую — Малахов, — говоря это, Игнат старался выглядеть спокойным. Он внутренне сжался, ожидая реакции полковника на столь явную ложь. Надю Глезерсон убил именно Воротынцев. Игнат попытался придать себе уверенный вид и добавил, — Яковлев приказал Николай Николаевичу срочно доложить. Он Стеценко отправил оружие привезти какое-нибудь, чтобы подложить. Тот вышел наружу.
— После что было? — Ковригин прекрасно понимал, что Игнат лукавит, рассказывая про убийства. Полковник был уверен, что сидящий напротив человек, убил кого-то из находившихся на Виноградной.
— После… — Воротынцев не имел ни малейшего желания вспоминать тот момент, хоть он то и дело, словно наяву, мелькал перед глазами. — С улицы дверь скрипнула. Я было думал, Стеценко забыл что, да вернулся… Офицер вошёл. Артиллерист. За ним девка какая-то. У него в руке пистолет был, «люгер». А у лярвы этой — штука такая, необычная. Ствол длинный и магазин вниз торчит. Яковлев револьвер поднял. Хотел в офицера выстрелить, да только деваха эта, паскудина, как принялась палить…
У Игната выступил холодный пот. Сердце забилось. Он только чудом тогда отскочил в сторону. К6 снёс Яковлева, потом одного из городовых, но Игнату повезло.
— Говори! — Ковригин нахмурился.
— Да что говорить… — Воротынцев пожал плечами. — За дверь я удачно сумел схорониться и револьвер достал. Офицер этот в Кандаурова сразу несколько пуль влепил. Девка, стерва такая, спокойно, как в тире, из своего оружия палила. Городового ухлопала, потом Малахова. Третьяченко в неё и прицелиться не успел. Стук такой раздался вдруг, — Игнат поморщился, — и его опрокинуло разом. Я в прапорщика выстрелил, в грудь попал, справа. А девка в меня, да я дверью прикрылся и наружу выскочил. А там уже Кулябко с нашими прибыл. Ну, я доложил, как положено.
— Как положено! — Ковригин хмыкнул. — Сукин ты кот! Людей загубили ни за что! Какой приказ от Кулябко получил? — добавил полковник нехотя.
— Отряд летучий ждать. Николай Николаевич как про пулемёт от меня услышал, засомневался. А тут Храмцов, голова неразумная, под окошком прошёлся. В него сразу несколько пуль угодило. Упал он прямиком на клумбу с розами. Тогда уже мне поверили…
— Держи бумагу, — полковник толкнул листы по столу. — Пиши подробно.
Воротынцев медленно водил ручкой. Ковригин глядел на него, но размышлял совсем про другое. Теперь ясно, отчего Стеценко в бега подался. Никаких показаний он не давал. На своей квартире больше не появляется. Придётся объявить розыск. Полковник закурил папиросу, задумчиво уставившись на стену. Это дело заинтересовало не на шутку. Ковригин уверился, что сможет его раскрыть. Он затушил окурок и усмехнулся.
В небольшом зале портерной лавки «Экспертъ» было довольно темно. За окном барабанил дождь и Минус, поставив на стол бутылку «Кроновского», хмуро поглядел на улицу. На сегодняшнюю встречу он пришёл заранее, и теперь ожидание тянулось медленно. Столики в это время дня большей частью пустовали. Только в углу двое парней шумно обсуждали театральное представление и в частности, внешний вид какой-то Лизы Коринн, чем Серёге порядком надоели. Тут за спиной Минуса послышались шаги и негромкий голос произнёс:
— Прошу меня извинить, трудно соблюдать пунктуальность, разъезжая на извозчике!
Серёга встал, протягивая руку:
— Вы не опоздали.
Крепкое пожатие было ему ответом и Алексей неторопливо заговорил:
— Можно на «ты».
Минус кивнул головой. Он оценивающе скользнул глазами по своему собеседнику. На Алексее красовался военный мундир кавалерийского офицера с погонами подполковника. Серёга усмехнулся:
— Интересный способ маскировки.
— В самый раз для Петербурга. Я рад, что ты приехал, Семён! Признаюсь, сомневался до последнего момента. И что ты решил?
— Подумать надо, — уклончиво произнёс Минус. — Ты в общих чертах обрисовал, да мне бы хотелось подробнее. Сам понимаешь.
