— Я читал ваш отчёт о расследовании, — задумчиво произнёс Столыпин. — Но отделил факты от домыслов. В случае с Зивертом и его людьми, вы отлично поработали. Раскрытия так глубоко законспирированной сети шпионов в нашем ведомстве ещё не случалось. Процесс по делу засекречен, ведь Государь не хочет обострять отношения с Германией. Но секретным указом будут награждены участники раскрытия. Ближе к весне, я полагаю, после процесса. Фон Коттен должен подробный доклад приготовить и Генеральный штаб. Приятелю вашему, Титову, непременно быть полковником. Да и орден, скорее всего, получит.
От Минуса не укрылась неприязнь, питаемая Столыпиным к Алексею, и Серёга неохотно ответил:
— Мы не приятели. Просто знакомые.
Пётр Аркадьевич явно в этом сомневался, но продолжал, как ни в чём не бывало:
— Так вот, о фактах. То, что люди, которые участвовали в организации на меня покушения, знакомы с военным министром, не говорит о вовлечённости в заговор Владимира Александровича.
Минус скептически скривился. Столыпин медленно проговорил:
— Я знаю Сухомлинова давно. Он хороший специалист и лично предан Государю. Владимир Александрович доказал это ещё будучи Киевским губернатором. Он простой человек, не очень склонный к интригам. Главный его недостаток — слишком плохо разбирается в людях и несдержан на язык. Он принимает у себя дома непорядочных людей, которые вводят его в заблуждение относительно своего отношения. В этом браке Владимир Александрович тоже несчастлив. Не везёт ему с достойными женщинами. Конечно, у него есть грешки по финансовой части ведомства, но я уверен, что смени Сухомлинова на другого, станет только хуже. В своём деле он разбирается хорошо, хоть и немного обленился в последнее время. Но он умеет организовать работу. Пожалуй, Владимир Александрович лучшая из возможных кандидатур на свой пост.
— Но если не он, тогда кто, ваше превосходительство?
— У Государя много врагов… Ведь я сам по себе не представляю опасности. Убить меня — это лишить Государя верного человека. Так, как в своё время ликвидировали Плеве. Вы спрашиваете кто? Я не берусь утверждать с уверенностью, но если покушение организовал Курлов, то уж точно не обошлось графа Витте. За графом Витте целый клубок скорпионов… — Пётр Аркадьевич вздохнул и продолжил разговор. — Им не нужна сильная Россия, им нужна слабая, чтобы пить из неё кровь. Вот они и лишают Государя тех, кто может помочь ему в управлении страной.
— И что вы полагаете делать?
— Работать, — кивнул Столыпин. — Нам нельзя ввязаться в войну. России нужны реформы. В спокойной обстановке, и тогда её будет не узнать.
— А получится? — Минус с сомнением посмотрел на министра. — Ведь если тащат к войне, то её не отменить. Только если немного оттянуть… Но ведь можно отложить её не только к своей выгоде, но и к выгоде противника.
— Не знаю… — Пётр Аркадьевич задумался. — Однажды у меня вышло, а выйдет ли снова… Но война между Россией и Германией станет гибелью для обеих Империй. Я надеюсь, что Вильгельм понимает это.
— Вряд ли, — Серёга нахмурился. — Смотрел я у Титова донесения по организации австрийского шпионажа на нашей территории. Уже несколько лет он только усиливается. В губернских городах до трёх агентов, в городах до десяти тысяч населения, по два агента. Мне кажется, это явный показатель сбора данных перед войной.
— Так и есть. Сейчас ведь кругом хотят войны. Германский император пытается расколоть русско-французский союз. Франц Иосиф потихоньку подбирает под себя Балканы, пользуясь покровительством Вильгельма. Наши неразумные головы стремятся создать союз на Балканах, опираясь на Болгарию. Но не выйдет из этой затеи ничего хорошего. Нам этот союз якобы нужен против Австро-Венгрии, но сербы, черногорцы, болгары и греки могут надёжно объединяться только против турок. Германия не позволит им стать нашим щитом. Изнутри расколет и стравит между собой. Но настоящий игрок — это Англия. Она только и ждёт того, чтобы мы с Германией сцепились друг с другом и истекли кровью. Вот, кто толкает нас к войне. Она и проклятые скорпионы — финансовые круги Америки. Те, кто помогали Японии в войне против нас. Кто вели войну с нами руками японцев. Кто дёргал за ниточки революционеров, убивая наших лучших людей. И я не знаю, получится ли убедить Государя не ввязаться в войну на радость им. Я не знаю.
Столыпин задумался. Минус проговорил негромко:
— А нет возможности заключить союз с Германией против них?
— Государь уже пробовал, но его отговорили. Бьёрнский договор был подписан, но не вступил в силу. Слишком многие из наших знатных людей противятся этому союзу. В нынешнем положении вряд ли удастся убедить Его Императорское Величество. Ведь он грезит проливами. Англия и Франция не против разделить Османскую Империю, но тогда придётся воевать с Германией на их стороне.
— И вы думаете, что мы сможем взять Царьград?
