Минус отпустил Аннет. Он вышел из комнаты и повёл сиделку за собой, расспрашивая о том, что говорит доктор. Ира проводила его до самого выхода из подъезда. Как только захлопнулась дверь, Серёга услышал выстрел. Он прижался спиной к двери и какое-то время стоял, пытаясь успокоиться. Минус медленно побрёл вперёд. Он бесцельно шёл, не замечая ничего вокруг, пока не оказался на Набережной. Здесь, глядя на ледяную реку, Серёга очнулся от забытья. Сзади кто-то коснулся его плеча. Минус вздрогнул.
— Ваши документы, — раздался зычный мужской голос.
Двое патрульных вопросительно смотрели на Серёгу, очевидно предполагая, что он собрался сигануть в воду. Минус полез в карман и достал медный значок.
— Всё в порядке, — кивнул головой стражник. — А почему здесь стоите?
— Не знаю, — ответил Серёга. — Настроение ни к черту. День такой.
— Денёк и в самом деле не ахти, — вмешался в разговор второй из полицейских. — Проклятые бомбисты!
— Какие бомбисты? — удивлённо спросил Минус.
— А вы не слышали? — полицейский насторожился.
— Нет. Я только недавно с поезда. Вызвали. В газетах ничего необычного не было.
— Ясно. Стало быть, сведениями не располагаете.
— О чём⁈
— Его превосходительство погубили, министра нашего — ответил стражник. — Сегодня днём. Бомбы бросили в мотор у Михайловского дворца. Говорят, погиб. Царствие ему небесное! — и полицейский перекрестился.
У особняка на Гагаринской улице стоял жандармский пост. При приближении Серёги, они потянулись к кобурам. Минус осторожно проговорил:
— Я к Ольге Борисовне.
Внимательно изучив медный знак, подпоручик неохотно сказал:
— Не могу пропустить.
— Старшего позовите! — Минус фыркнул. — Дексбаха или Офросимова! Я не для того ехал двое суток, чтобы под дверью околачиваться!
— Николай Леонидович убит, — вдруг неожиданно мягко ответил полицейский. — А Константина Константиновича нет. Ещё не возвращались они.
— Откуда?
— Не могу знать. Уехали с супругою его превосходительства.
Минус задумался. Он не был уверен, что застанет фон Коттена на Морской. Решившись дожидаться здесь, Серёга поднял воротник пальто. Говорить о покушении полицейским было запрещено, и Минус бестолково топтался на месте. Он изрядно замёрз и намаялся, но наконец-то показался неказистый «рено» охранного отделения, за рулём которого Серёга углядел Дексбаха. На заднем сидении он с облегчением рассмотрел супругу Столыпина, в сопровождении какой-то неизвестной женщины.
Опознав Минуса, ротмистр сухо поприветствовал его. Дексбах на дух не переносил этого подозрительного парня, которого статс-секретарь внезапно приблизил к себе. Но Ольга Борисовна явно имела другое мнение. Её бледное лицо выразило радость, и Серёга побрёл в дом, следуя за хозяйкой.
Кабинет Столыпина был заперт на ключ. Ольга Борисовна повела Серёгу в маленькую комнату на втором этаже. Там силы, казалось, оставили её. Она как-то разом обмякла и постарела.
— Я не успел, — негромко проговорил Минус. — Я поехал сразу, как получил телеграмму, но опоздал. Вы знаете, кто его убил?
— Убил⁈ — она в изумлении подняла брови. — Пётр Аркадьевич жив. Петя жив… Пока жив… — её голос дрогнул. — Господь уберёг его.
— Извините, — Серёге стало неловко. — Мне сказали, что он погиб. А постовым было велено помалкивать. Я не знал, что произошло.
— Пётр Аркадьевич встречался с Брюлловым. В Русском музее. Они обсуждали поручение Государя об устройстве Древлехранилища. Я знаю о том, что произошло, только со слов Сафонова. Он был за рулём мотора. Ожидал у входа. С ним оставался Филлипов, а Петя… Пётр Аркадьевич, — сразу поправила она, — с Офросимовым в здание вошли. Сафонов внимание обратил, что двое стражников как-то неряшливо одеты и ходят туда-обратно. Тут Офросимов к мотору направился. Пётр Аркадьевич тоже вышел. Стали двери открывать. А эти двое… — Ольга Борисовна скривилась. — Бросились к ним. Один бомбу метнул, но она не взорвалась. Другой стрелять стал… Убил Филлипова. Сафонова ранил в плечо. Офросимов в ответ выстрелил. Убил его. А первый ещё одну бомбу швырнул. Офросимов её собой закрыл… Погиб Коленька… — женщина прикусила губу. — А Петру Аркадьевичу ноги посекло и в боку осколок…
— Как он?
— Доктора говорят, что выживет, если осложнений не окажется. Не знаю… — Ольга Борисовна испуганно поглядела на Минуса. — Петра Аркадьевича везти нельзя. Он у Бобрышева сейчас. В клинике частной. С ним я там буду, хоть и отговаривают меня. Я потому и вернулась. Дочерям скажу, вещи возьму с собой, и в клинику. Если Петя очнётся, чтобы рядом с ним быть.
Женщина очень переживала. Серёга проговорил негромко:
— А вы знали, что ожидается покушение? Потому и дали телеграмму?
— Нет, — Ольга удивилась. — Откуда я могла знать? Я дала телеграмму из-за скандала. С мадемуазель Реми. Весь Петербург говорит об этом. Вы испортили ей репутацию. Вы сломали жизнь этой очаровательной девушке! Как вы могли так поступать⁈
— Я сломал ей жизнь, — хмуро кивнул Минус. — Это моя вина. Но я не поливал её кислотой! Я не посылал фотографий её тупоголовому Саше! И она не была моей любовницей, что бы там про неё не сочиняли!
