Ольга Борисовна растерянно замерла.
— Да! — выдохнул Серёга. — Мы с ней дружили! Она помогала мне! Вот почему от неё захотели избавиться! Они сейчас радуются! — глаза Минуса сверкнули. — Но я до них доберусь. Обязательно. Даже если меня потом повесят.
— А вы знаете, кто передал фотографию? — осторожно спросила Ольга Борисовна.
— Какой-то детектив, или кто-то выдавал себя за него.
— Но его ведь кто-то нанял.
— Да, — Серёга уверенно кивнул. — Разумеется. Я выясню, кто именно.
— Граф Витте, — вдруг произнесла женщина. — Он причинил много горя моей семье. Он едва не погубил моих детей. Наташа только чудом выжила! Как же она мучилась! А этот скот только ушёл в отставку! Да ещё и покушение на себя разыграл, чтобы отвести подозрения! Ведь это его люди убили Сипягина! Плеве! Его Высочество, Сергея Александровича! И ещё многих! Я знаю, что и тех, кто бросал бомбы сегодня, тоже послал он! Мне не нужны доказательства. Я и так знаю!
— Вы уверены, что это его затея?
— Да, — Ольга Борисовна твёрдо произнесла. — Я уверена. Хозяева похвалят его за это!
— Кто?
— Банкиры! — женщина зло фыркнула. — Ротшильды! Вы ведь знаете, как Петя называет еврейских банкиров? Скорпионами! — добавила она, не дожидаясь ответа от Серёги.
— Вы думаете, что они решили убить вашего мужа?
— Не знаю… — Ольга Борисовна задумалась. — Я почему-то уверена, что это рука Шиффа. Петя всегда говорил, что этот скорпион один из худших врагов России.
— Расскажите мне о нём.
— Я мало знаю, — женщина пожала плечами. — А у Петра Аркадьевича сейчас не могу спросить. Его зовут Якоб Генрих Шифф. Он финансировал Японию во время войны. У него несколько банковских домов. Я могу посмотреть в старых газетах, как они называются. Пётр Аркадьевич оставлял некоторые.
— А откуда он?
— Нью-Йорк. Там он живёт.
Минус молча кивнул. Он плохо представлял себе, как можно добраться до этого еврея в Нью-Йорке. Но если он стоит за покушением, то надо что-то придумать. Серёга тихо заговорил:
— Найдите мне всё что сможете про этого банкира.
— Но он не бывает в России, — увещевающе произнесла Ольга Борисовна. — Никогда.
— Я понимаю, — Минус задумался. — Но я скоро буду в Америке. Я хочу встретиться с ним.
— Он вас не примет, — ответила женщина. — Это очень влиятельный человек.
— Я постараюсь, чтобы он меня принял, — спокойно ответил Серёга. — Я очень постараюсь.
Ольга Борисовна открыла рот, собираясь растолковать глупому парню, что в его сторону Шифф даже не соизволит посмотреть, и вдруг замерла. Она вспомнила мёртвого Курлова, выстрел в Спиридовича прямиком у Киевского театра, признание начальника охранного отделения. Теперь она поняла, что Семён имеет ввиду, хоть и не говорит прямо. Он хочет убить Шиффа. Женщина распахнула глаза.
— Найдите мне эти газеты сейчас, — тихо произнёс Минус. — Мне нужно будет уехать. Я не стану никого предупреждать. Если сможете, добейтесь, чтобы фон Коттен отозвал меня в столицу. Или если ваш муж придёт в себя, тогда попросите его. Я не хочу говорить Титову, куда именно собираюсь.
— Хорошо. Я сейчас вернусь.
Серёга остался в комнате один. Он хмуро поглядел на улицу. Ему было не по себе от мыслей, но другого выхода не приходило в голову. Нужно поехать в Нью-Йорк. Обязательно.
Пограничный пункт «Вержболово» давно остался позади. Потом «Северный экспресс» и наконец Лондон с его вокзалом «Ватерлоо». Специальный поезд доставил пассажиров первого класса в Саутгемптон, и пароход «Олимпик» вышел в пролив Те-Солент, направляясь на юг, к берегам Франции. Дайна вопросительно посмотрела на Минуса:
— Ты ведь не сердишься на меня?
— Нет, — покачал головой Серёга. — Конечно, нет.
— Просто ты всё время молчишь, а раньше всегда шутил со мной. Может, ты обиделся?
— Нет, — ответил он негромко. — Я не обижаюсь. Всё нормально. Настроение плохое, но это пройдёт.
— Мне тоже плохо. Мама плакала, когда я уезжала. Я пыталась её успокоить, но не смогла. Она очень расстроилась. Мама не понимает, почему я решила уехать.
— Я тоже не понимаю, — неохотно сказал Минус. — Ведь твои родители хорошо зарабатывают. Я не знаю, зачем тебе уезжать.
— Чтобы чувствовать себя свободной! — маленькая девушка топнула ногой. — Почему это я хуже остальных⁈ Вот ты же так не считаешь? Ведь ты не считаешь, что евреям надо ограничивать права?
— Нет, я так не думаю. Но это не повод уехать.Ты сейчас путешествуешь со мной по фальшивому паспорту и никаких проблем. Так это заграничный. В нём хоть фотография есть. А внутренний? Там вообще подделывать нечего. Кусок бумаги и печать! Не хочешь, чтобы тебя считали еврейкой, так сделаем любой!
— Ты не понимаешь! Я не хочу стыдиться своей национальности. Я хочу быть самой собой. Разве я многого прошу?
— Я всё понимаю. Но ты не хочешь ограничить себя хоть чуточку. Ведь каждый приспосабливается под окружающий мир. Тебе не так уж плохо, Дайна. Америка это не рай на земле, как ты думаешь.
— Ты всё равно меня не убедишь! — она нахмурилась.
— И не собирался, — Минус пожал плечами. — Это твоя жизнь — тебе и решать.
— Да.
