— Прекрасная пьеса, Семён! — Анечка обиженно поджала губы. — Неужели тебе совсем не интересно?
— Интересно, — соврал Серёга. — Просто я немного задумался.
Анечка промолчала, глядя на него с укором, но действие на сцене заставило её отвлечься. Минус облегчённо выдохнул.
Обзор с пятого ряда был превосходным, к великому сожалению Серёги. Он едва выдержал первое действие, несказанно обрадовавшись наступившему антракту. Анечке захотелось размять ноги, и Минус охотно согласился пройтись. Они вышли из зала, направляясь к роскошной цветочной галерее, с которой открывался вид на Невский проспект. Неподалёку находилась компания из нескольких человек, оживлённо беседовавших.
Какая-то женщина в причудливо украшенном платье, с бесчисленными браслетами и кольцами на пухлых руках, стояла в центре, надменно держа голову вверх. Её чёрные волосы были искусно уложены в высокую причёску. Весь облик женщины так и лучился самодовольством. Рядом с ней, по левую руку, стоял взволнованный человек, что-то торопливо говоря. Он был среднего роста, в строгом сером костюме. Лет сорока, может немногим более. Его узкое лицо, с аккуратно подстриженной бородой, выражало изрядное волнение.
Справа находились две дамы в пышных светлых платьях. Одна из них — высокая и стройная, выделялась роскошной причёской. Её волосы цвета спелой пшеницы, были уложены необычайно причудливым образом, перемежаясь сверкающими заколками. Минус с любопытством бросил взгляд на творение рук неизвестного парикмахера. Ему причёска напоминала разметавшийся стог сена, осторожно надетый на голову. Женщина была вполне симпатичной, хоть и не первой молодости, и на вкус Серёги, столь необычный парикмахерский изыск откровенно портил её.
Увлёкшись причёской, Минус лишь в последний момент уловил цепкий внимательный взгляд, с удивлением опознав в последней из компании Матильду Кшесинскую. Её облик был достаточно скромен, по сравнению с окружающими, но на шее красовалось колье, сверкающее целой россыпью камней.
Встретившись глазами с балериной, Минус замер на долю секунды, но тут же шагнул вперёд. Матильда с непроницаемым выражением лица что-то проговорила, обращаясь к бородатому мужчине, и тот разом обернулся к Серёге, беспокойно блестя глазами.
— Здравствуйте! — произнёс он. — Не сочтите за нахальство. Моя фамилия — Северцев. Николай Григорьевич. Скажите, как вы оцениваете данную оперетту?
— Семён Звягинцев, — удивлённо кивнул Минус. — Признаюсь честно, я небольшой поклонник театра, посему не берусь давать оценку. Моя супруга, Анна Александровна, — Серёга жестом представил Анечку собеседнику. — Гораздо более моего разбирается в этом. Дорогая, поделись мнением о спектакле с его уважаемым создателем, — добавил он, обращаясь к Ане.
Анечка охотно согласилась. Она с воодушевлением заговорила с режиссёром, явно довольная опереттой, и на лице Николая Григорьевича выражение неуверенности сменилось радостью.
Минус почти физически ощущал внимание Матильды. Словно невзначай, балерина смерила взглядом Анну, и в её непроницаемых карих глазах мелькнуло нечто вроде разочарования.
Внезапно, за спиной раздался голос, и невысокий крепкий человек во фраке, лучезарно улыбаясь, обратился к женщине, стоящей в центре.
— Мои поздравления, госпожа Пионтковская! Вам удалось сделать «Пассаж» неузнаваемым! Я удовлетворен сверх всяких ожиданий! Наконец-то «Пассаж» перестал быть театром случайной публики! Это новая эпоха!
— Очень лестное суждение, Валентин Емельянович! — директриса театра едва заметно усмехнулась. — Со стороны столь уважаемого критика, всегда приятно получить высокую оценку. Надеюсь, что вам удалось развеять сомнения Николая Григорьевича.
При этих словах, женщина с лёгкой ноткой презрения поглядела на Северского, занятого беседой с Анной.
Ещё один мужчина подошёл к компании. Полноватый лысый человек, в мундире статского советника. Он всецело завладел вниманием блондинки, которая сразу оживившись, принялась мило улыбаться. Минус хмуро поглядел на Аню, но оттащить её от режиссёра нечего было и думать. Николай Григорьевич нашёл в её лице благодарную слушательницу, и живописно повествовал о трудностях творчества. Серёга услышал тихий голос Матильды, обращающейся к нему:
— Вы утверждаете, что не любите театр, — проговорила она совершенно спокойно. — Стало быть вам хватает эмоций в жизни. Не так ли?
— Да, — Минус кивнул головой. — Вы правы. Иногда я думаю, что их даже чересчур.
— Любопытно, — балерина прищурилась. — Большинству мужчин не хватает сильных ощущений. Страсть, сражения, путешествия… — Кшесинская легко улыбнулась. — К путешествиям и я неравнодушна. Они помогают избавиться от скуки. Но Европа больше не вызывает у меня интереса. Я собираюсь отправиться в Нью-Йорк. Скажите, вы бывали там?
— К счастью, не приходилось, — спокойно ответил Серёга.
