Парней оказалось двенадцать человек. Познакомившись сразу со всеми, Минус запомнил только двоих. Одного, маленького и лопоухого, с каким-то обезьяньим лицом, потому как его тоже звали Серёгой. А другого, высокого парня с чёрными как смоль волосами, только потому, что Белла явно была к нему неравнодушна. Он был представлен, как Григорий Кляйн и Минусу почему-то сразу не понравился.
— Вот и все собрались! — Нелли жизнерадостно всплеснула ладонями. — Засиделись мы! Тётя, ты можешь нам сыграть⁈
— Могу, конечно, — Марина произнесла это ровным голосом. — Вальс или котильон?
— Вальс! — в один голос выпалили девушки и сами смутились от такой поспешности.
Тётушка и впрямь играла неплохо. Минус заслушался так, что вовсе забыл пригласить Либу. Рыжий Саша, вмиг сориентировавшись, потащил Ирину танцевать. Григорий, проигнорировав остальных, шагнул было к Либе, но та усмехнулась:
— Я танцую только с ним! — кивнула она на Серёгу. — Другим меня бесполезно приглашать.
Глаза парня блеснули недовольно и он с наигранной улыбкой пригласил Беллу. Та, обрадовавшись, отправилась танцевать.
— Что скажешь⁈ — Либа положила голову на плечо Минусу, шепча в самое ухо. — Что думаешь про него?
— Ху…– Серёга оборвался на полуслове. — Не нравится мне он, в общем.
Либа тихонько засмеялась:
— Поняла я, что ты сказать хотел. И я так думаю.
Минус переглянулся с ней и усмехнулся:
— Прости, что ругаюсь.
— Я теперь тоже умею! — она фыркнула тихонько. — Полезно иногда эмоции выплеснуть. Правда?
— Наверное, — Серёга пожал плечами. — Я отучить себя от этого давно хотел, но нет-нет, а срываюсь.
— Тогда это не ты вовсе будешь! — Либа улыбнулась. — Не бойся. У меня уши не болят. Ты редко когда брякнешь что. А чего мы сидим⁈ Танцевать пойдём?
— Пойдём, если хочешь.
— Спрашивает он ещё! Пошли, Сеня!
За вальсом была мазурка, танцевать которую Минус так и не научился. Либа прошептала ему на ухо:
— Это я недоглядела. Надо было тебя учить. Ладно, после неё ещё вальс выпросит Нелли. Погляди, как она на Славика Измайлова таращится! Не позавидую я парню, если останется с ней наедине… — Либа засмеялась тихонько.
— Может он только и мечтает об этом, — ответил Серёга. — Как знать⁈
— Он просто ещё не понимает с чем столкнется!
Либа оказалась права. Нелли выпросила у тёти ещё один вальс и Измайлов, спокойный парень в клетчатом костюме, с огромной радостью увлёк её в танце. После вальса Марине Алексеевне захотелось отдохнуть и место за фортепиано неохотно занял лопоухий Серёга. К удивлению Минуса, он играл отменно, хоть и корчил специально гримасы, заставляя танцоров смеяться.
— Он здорово смешить умеет! — тихо произнесла Либа, танцуя. — Как погляжу на него, так еле сдерживаюсь. В цирк ему надо, а не на физико-математический.
— Да, — согласился Минус. — Он такие рожи строит, что нельзя не смеяться. Да при этом ещё играть не забывает.
Наконец даже неутомимый Серёга выдохся и с трудом доиграв очередной вальс, объявил перерыв. Он добрел к столу и ухватив бокал вина, жадно осушил его. На улице потемнело и в доме включили освещение. Для такого огромного зала мощности имеющихся электроламп было явно недостаточно, и свет получился тусклым и приглушённым.
Все расселись по кучкам, толкуя о разном. Минусу, к несчастью, досталось место подле Дайны и Марины, которые затеяли дискуссию о необходимости равенства женщин, и его бедные уши были вынуждены это слушать. Минус повернулся вправо, к Либе за помощью. Она поняла его и прошептала тихонько:
— Потерпи! Скоро пойдём. Мне просто неудобно тащить Беллу силой. Погляди, как она хлопает глазами этому… Грише, так сказать.
Тут кто-то принёс гитару и Нелли с восторженным выражением лица вручила её обалдевшему от неожиданности Славику:
— Спой! Ну, пожалуйста!
— Какую? — он растерялся.
— Про Марусю! — нестройным хором произнесли девушки.
Минус вопросительно посмотрел на Либу.
— Погоди, сейчас ещё рыдать начнут, — она усмехнулась.
Этой песни Серёга раньше не слышал. Несчастная Маруся, не выдержав измены любимого, отравилась и трагически погибла. Когда Славик допевал последний куплет, и вправду, к удивлению Минуса, плакали все девушки, кроме Либы, которая совершенно невозмутимо вертела в руках кофейную чашечку.
— Как трогательно! — проговорила тётушка, оторвав платочек от заплаканных глаз. — Вот настоящие чувства!
— Вы думаете? — Минус не собирался вмешиваться в разговор, но заметив, с каким восторгом Белла слушает песню, испугался не на шутку. Он поглядел на Марину Алексеевну скептически:
— А по-моему, ерунда это! Глупость несусветная! Что в таком чувстве хорошего? Из-за чего травить себя было? Ну, изменил он ей! Подумаешь! — Минус фыркнул. — Другого найди, который любить будет! Будто из-за одного дурака жизни лишаться стоит! Да ни в коем случае!
— Я думаю, не все могут понять силу женской любви! — ответила ему тётушка. — Она ведь просто не смогла жить без него! Разве можно заставить себя жить, когда сердце разбито⁈
Девушки одобрительно загудели. Минус усмехнулся:
