— Помогут, — вдруг произнёс Минус, — ещё и как помогут. Вот увидишь. Только не те, что доктор даст, хоть и они не навредят. Я достану лекарство. Хорошее лекарство. Оно точно поможет. Я обещаю. Только ты пообещаешь мне не пытаться убить себя.
— Ты обманешь! — она скривилась. — Я не дура!
— Я не обману, вот увидишь. Только и ты не обмани, — Минус осторожно протянул руку. — Ты дождешься пока я не приду, а потом делай что угодно! Захочешь вешаться — без проблем! Я тебе сам верёвку принесу! Но если договоримся, тогда жди. Это не очень долго. День, может два. И я не обману. Не переживай.
Неуверенная ладонь двинулась ему навстречу и Минус осторожно притронулся к ней:
— Вот и договорились. Скажи, Белла, кто сделал это с тобой? Ты знаешь их?
— Я не знаю, — произнесла она, заплакав. — У меня в голове словно всё перемешалось. Я помню только одного. Они называли его Пашей. Я и запомнила только потому, что он плевал мне в лицо, — и она уткнулась в Минуса, рыдая навзрыд.
Минус поднял голову, глядя на Либу:
— Ты побудь с ней. Всё будет хорошо. Скажи, Либа, все евреи не работают в субботу?
— Да, — она неуверенно кивнула.
— А скажи, ты знаешь, как найти Шмуля, который держит чайную на Староконном?
— Лев должен знать, где он живёт, — произнесла она негромко. — А тебе зачем?
— Инструмент, Либа. Мне нужен инструмент, только и всего.
На Соборной площади было шумно. Минус отвёз Наума Эфраимовича домой и выпросил машину на сегодня, клятвенно заверив, что не разобьёт её вдребезги. Он решил всё же заехать к дому Шац, хоть и сомневался, что сегодня ему дадут поговорить со Львом. Но сделал небольшой крюк и минуя Соборную площадь, он негромко посигналил таксистам, стоящим возле автомобилей и что-то обсуждающих. Все восемь «хамберов» оказались на месте. Недоставало только второго из фиатов. Прохор, высокий черноволосый человек, водитель одной из машин, вдруг замахал рукой Серёге, показывая чтобы он остановился.
Минус затормозил и Прохор неторопливо подошёл к фиату:
— Здорово! — они обменялись рукопожатиями. — Ты, наверное, слышал уже?
— О чём? — Минус насторожился.
— Ваську убили. Сегодня рано утром.
— Кто?
— Не знаю. Полиция только ищет. Один из дворников видел их. Говорит, что смуглые. Вроде румыны. Задушили его верёвкой и бросили. Да там денег-то с гулькин нос взяли, а парня не вернуть!
Минус похолодел. Васька водил второй из фиатов. Он тоже был светловолосый, чем-то напоминающий Сеньку, хоть и явно постарше. Но если искать светлого парня на фиате, то можно и ошибиться, если не знать точно. Минус почему-то решил, что эти двое приходили по его душу. Он тихо произнёс:
— Да уж! Царство небесное Васе. Будьте осторожны.
— Да мы конечно! — Прохор ухмыльнулся. — А ведь и не люди вовсе! Нет, ну разве он бы не отдал те копейки! Ну, припугнули бы и всё! Убивать-то зачем⁈ Вот как теперь его матери говорить?
Минус хмуро кивнул, как вдруг распахнулась пассажирская дверь и на сиденье протиснулся человек.
— Занято! — зло обернулся Минус, как вдруг увидел рыбьи глаза Карася, одетого в чёрный сюртук. — А впрочем, подвезу, отчего не подвезти!
— Ты пассажиров не переманивай! — Прохор нахмурился. — Взялся за работу, так и делай её!
— Ша, уважаемый! — Карась ухмыльнулся. — Тороплюсь я, не отвлекай шофэра! Трогай! — добавил он, обращаясь к Минусу.
Тот кивнул притихшему Прохору и надавил на газ, оставляя стоянку позади.
— Ты езжай, на ходу говорить станем, — Карась покачал головой. — Хрен тебя найдёшь. Если бы Витьке не обещал предупредить, давно бы уже уехал!
— О чём предупредить?
— Фирс пропал, — хмуро произнёс Карась. — Третьего дня ещё и нашёлся без кожи на спине. Кто-то видать тянул из него, где мы с Витьком залегли. Да только не знал он. Художника люди это. С налётом тем вляпались мы. Витька ещё… Говорил я ему, что нехрен того болгарина слушать. Мутно как-то. Они же падлы, как сделали. Нам наколку дали, а бабки припрятали загодя. Потому и голяк там оказался. А Художнику сказали, что это мы утащили. Вот теперь и надо им нас уложить, пока он не вернулся.
— Откуда не вернулся?
— В Сербии он. Говорят так. Снова бабки туда потянули. Они ж их так шлёпают, что скоро больше станет, чем вовсе Сербия наделала.
— А он сам на кого работает? На Толмачёва?
— Хрен его поймёшь. Что бабки ему платит — это точно. Иначе бы давно за жопу взяли. А так… Может и работает. Больно он вовремя появился у нас.
— А Ташев? Кто он такой будет?
— Граф недоделанный. Болгарин вроде. Пашкой зовут у нас, но Витька говорил, что настоящее имя его — Живко. Баб они продают. В прошлом годе помнишь какой трезвон был, что они княжну умыкнули?
Минус помотал головой.
— Они же охренели тогда в край. Эта дура по набережной шлялась, они её и похитили. Не знали, кто она. А потом, как хай поднялся, так утопили её. Наши ещё хотели им бошки вправить, чтобы не занимались хернёй. Так пристав вписался самолично. Вот и замялось. Эти ублюдки тоже с Художником трутся, хоть и особняком. А что?
— Наколка хорошая есть, — Минус оценивающе поглядел на Карася. — Они ночью пятьдесят тысяч взяли.
