— А они тебя, наверное, — Минус печально улыбнулся. — Но ведь с тобой непросто, Либа. Для матери, я имею ввиду, — добавил он торопливо, заметив возмущение на её лице. — Сама подумай, у всех дочери, как дочери, спокойные и послушные, а у твоей мамы…
— Я! — Либа завершила фразу, смешно разведя руками. — Что поделать, Сеня, уж какая есть. Ты же понимаешь меня! Или тебе тоже со мной трудно?
— Нет, Либа. Мне с тобой очень приятно. Но ты не похожа на остальных. Поэтому я и говорю, чтобы ты не сердилась на маму. То, что мне нравится в тебе, её должно приводить в ужас.
— Я знаю. Но ведь дело не только в том, как я себя веду. Понимаешь, Сеня, эта её правильность — она лживая насквозь! Ладно, — Либа махнула рукой, — давай не будем больше говорить о моей семье, а то я расстроюсь совсем. Не надо портить вечер. Ведь сегодня можно вести себя так, как нам хочется. Пойдём танцевать, Семён!
Вечер перешёл в ночь и «Аркадия» скоро должна была закрываться. Бело-черное ландо ожидало у входа и подождав, пока разместятся пассажиры, Ильяс тронул лошадей. Сегодня Либа не стеснялась совсем. Она прижалась к Минусу и нежно гладила его лицо. Серёга не выдержал и поцеловал её в губы. Либа ответила сразу и только через несколько минут оторвалась от Минуса:
— Тшшш, — улыбнулась она, положив руку ему на грудь. — Терпение, Сеня! Осталось совсем немного.
Кони мерно стучали копытами по мостовой и чувствуя рядом с собой нежное тело Либы, Серёга ощущал себя счастливым. Это был хороший вечер, но мысли о возвращении в Киев снова пробрались в его голову. Минус прижался к Либе, отгоняя их.
«Фиат» поднимал целое облако пыли, подскакивая на ухабах просёлочной дороги. Ходоров оказался небольшим посёлком, к удивлению Минуса, выглядевшим достаточно ухоженно. Аккуратная церквушка, несколько мельниц и виднеющаяся вдали пароходная пристань, производили благоприятное впечатление. Что не говори, а Красовскому достался неплохой участок. Вспоминая разговор с полицейским, Минус подумал, что по-другому и быть никак не могло. Хватка у Николая Александровича определённо имелась.
Беседа оставила двойственное впечатление. С одной стороны, Красовский оказался очень неглупым и проницательным человеком. С другой, торгуясь о гонораре за свою работу, он напомнил Серёге рыночного торговца. Пристав сходу запросил семь тысяч и только твёрдая позиция Минуса сбила оплату до пяти. Хоть деньги и не принадлежали Серёге, но ему показалось, что не нужно безоговорочно соглашаться. Минус не считал раскрытие убийства гимназиста стоящим цены трёх квартир. За такие деньги Серёга и сам бы мог попробовать поискать виновного. Наконец Красовский согласился, что пять — это очень справедливо, и договорились, лишь только он оформит себе вызов, используя связи, то тут же прибудет в Киев. Пристав рассчитывал, что пройдёт около двух недель, прежде чем он приступит к делу. Ускорить это не получилось и попрощавшись с Красовским, Минус остался недоволен. Сейчас, обогнав едва плетущийся экипаж, Серёга повернулся к Либе, задумчиво застывшей рядом:
— Ты устала трястись на этой табуретке? — проговорил он. Кресла фиата и вправду оставляли желать лучшего.
— Нет, — Либа покачала головой. — Я не устала, просто думаю. Ты сказал, что две недели. Но ведь дедушка говорит — нужно срочно. А он зря переживать не станет. Нам надо найти кого-то ещё для этой работы. Нельзя ждать так долго.
— Кого⁈ — Минус скривился. — У меня нет знакомых полицейских. А Хешел, как я понял, уже кучу денег скормил и бестолку. Если уж он говорит, что дорого, то это действительно так и есть. Да за эти пять тысяч, что мы предлагаем, они должны завтра убийцу притащить. Что там искать⁈ Наверное, если по родственникам и знакомым пройтись, там каждая собака знает, кто этого пацана уложил.
— Так давай пройдём, — внезапно выдала Либа. — Ну зачем ждать две недели⁈
— Ты хочешь в частные детективы податься? — Минус усмехнулся. — Купим тебе костюм, цилиндр обязательно и ещё увеличительное стекло, а потом заявимся к моим знакомцам из «Двуглавого орла» и дадим объявление со скидкой. Представляешь — «Либа Бихлер. Частный детектив». Звучит, правда⁈
Либа на мгновение улыбнулась, но тут же стала серьёзной:
— Я не шучу. Давай, Сеня. Найдём и забудем об этом деле. Ведь ты сам говоришь, что легко.
— Это я так говорю. Может и совсем не легко. Кто знает? — Минус пожал плечами. — Ведь зависит от того, из-за чего его убили. Одно дело, если повод был, а другое — если просто выбрали любого пацана, чтобы громкое дело устроить. Ты ведь сама понимаешь, что опасно вмешиваться. Мне этот паренёк не родственник, чтобы из-за него головой рисковать. Про тебя вообще разговора нет. Следователь нашёлся.
— Не будь таким букой, Сеня! — Либа сделала жалобное лицо. — Ведь представляешь, как здорово могло выйти, если бы мы сами справились⁈ Дедушка бы нами гордился.
