Он ошибся. Сначала бойцы выволокли из сарая немощного старика, который не мог стоять и, едва его перестали держать за воротник, присел, широко расставив худые полированные колени. Потом нашли грязную зловонную старуху, замотанную в черное тряпье. Потом двух ишаков, которых тотчас пристрелили. Под гусеницы БМП загоняли кур - все равно их невозможно было есть, сколько ни вари.
- Пистец, - сказал Шильцов, сверкая глазами. Он дошел до центральной площади. Навстречу ему ползла БМП Мухина. - Все съепались. Какие они, однако, прыткие. Как кузнечики…
Быстроглазов нашептывал по радиостанции (голос сорвал вконец, вообще говорить не мог), требуя, чтобы бронегруппа вернулась на шоссе.
- Пусть заткнется, - попросил Пичугу Шильцов. - Я сам знаю, куда и когда мне надо возвращаться… А это кто?
- Это бача, товарищ старший лейтенант…
В выбитом проеме стоял подросток лет тринадцати, босоногий, в обрезанных до колен брюках, в старом английском мундире с золочеными пуговицами, тонконогий, грязный до черноты. Шильцов скользнул по нему взглядом и на мгновение встретился с пронзительными, совершенно спокойными глазами.
- Ладно, пошли назад, - сказал он сам себе.
БМП кружилась посреди площади, дробя гусеницами и растирая в пыль невысокую кладку колодца. Откуда-то доносился звон стекла - бойцы выбивали уцелевшие стекла в окнах. Под ногами трепыхались придавленные и подстреленные куры. На улицу вылетали рваные подушки; подожженные, они источали густой, с омерзительным запахом дым. Бача продолжал стоять в проеме и, казалось, с интересом наблюдал за шурави.
- Эй, командор! - негромко, почти беззвучно позвал он, и Шильцов тотчас оглянулся - он будто ждал, что его позовут. - Командор! Я тебя в рот выепу! Понял?
БМП Мухина развернулась рядом с обвалившимся колодцем, приподняла тонкий ствол пушки, выстрелила осколочным снарядом по окнам двухэтажного дома; саманная крыша разлетелась в стороны, брызнули из окон стекла. Ниязов, ухватившись обеими руками за густую шерсть, затаскивал овцу в десантное отделение; перепуганное животное сопротивлялось, блеяло, бойцы подгоняли, пинали в мягкий зад ботинками. Рядом, за обваленным дувалом, разгорался стог сена. Бойцы, подзадоривая пламя, швыряли в огонь сорванные с веревок шторы и другие тряпки, найденные в домах.
Шильцов подошел к мальчику.
- Храбрый, да? - спросил он, опустив ладонь на бритую голову.
Бача смотрел на него снизу вверх.
- Будущий душман? Подрастающее поколение? Где русских слов понахватался, воинствующий онанист?
- Я тебя в рот выепу, - повторил бача.
- А дотянешься, дегенерат?
- Потом уши отрежу, - добавил мальчик.
- Уйди, - попросил Шильцов, скрипнул зубами, несильно оттолкнул мальчика от себя и пошел по глубокому гусеничному следу. Ему вслед полетел камень, ударил между лопаток. Шильцов вернулся. На его щеках полыхал румянец, в глазах отражалось пламя горящего сена.
- Не буди во мне зверя, говнюк!! - едва сдерживаясь, крикнул он и толкнул мальчика сильнее, отчего тот попятился и стукнулся спиной о дувал.
- Пидарас! Гандон! - сказал бача.
Шильцов схватил худую шею, сдавил пальцы.
- Я не могу бить детей, порочный волчонок… Но потерпи лет пять, тогда я тебя размажу по дувалу, а твои кишки намотаю твоей мамаше на шею.
Он сжимал пальцы, мальчик задыхался, на его глазах выступили слезы, но, силясь оторвать руку командира от своего горла, он все же выкрикнул:
- Пидарас!
Шильцов взмахнул кулаком и ударил мальчишку по губам.
- Заткнись, ссыкун!!
Бача сплюнул кровью и вцепился в приклад автомата, висящего у Шильцова на плече.
- Пидар! Пидар!
Шильцов ударил еще раз, потом вогнал кулак под худые ребра.
- Дикарь вонючий!! - ревел он. - Кусок душманского дерьма!! Отпрыск уродов!! Блоха!! Клоп!!
Бача согнулся пополам от боли и стал бодать бритой головой стену. Сбежались солдаты, стали оттаскивать Шильцова. Он орал, хрипел, рвался, он умирал от ненависти, он брызгал кровавой слюной, потом подбежал Мухин, втиснулся между Шильцовым и бачой.
- Ты что?!! - негодовал Мухин. - Озверел?!! Ты озверел!!
- Да, я озверел!! - ревел Шильцов, вытягивая жилистую шею. - Пошел на куй отсюда!! Все пошли вон!! Все!! Я озверел!! Я животное!!
- Вали отсюда, придурок, пока жив!! - накинулся кто-то на бачу. Посыпались пинки под тощий зад мальчика.
- Тебя от водки переклинило!! - на высокой ноте вещал Мухин и тряс Шильцова. - Ты понял меня, тупица?
- Я ничего не понял!! Ничего!! Пошел в жопу!!
- Посмотри, шизик, во что ты превратился!!
- Пидар!! Пидар!! - вопил из-за дувала бача, размазывая слезы по грязным щекам.
- Уходим! Парни, уходим! - созывал бойцов перепуганный Пичуга.
