Прабабушка могла всё, а выбрала... ничего. Как если бы супермен, способный летать, устроился клерком в офис, гулял по вечерам с собачкой парке, а потом вышел на пенсию. Да она эту войну предотвратить, наверное могла!.. Хотя потом пришла бы расплата... Но всё равно, как можно было не попробовать!.. Таня трясет коробку, и чувствует, какая в той скрывается сила. А это всего лишь сила предметов, которые были прабабке чем-то дороги. О чём-то напоминали... Не волшебных, вообще-то вещей!
Она, Таня, не такая. Она - попробует, и пусть мир горит. Если натворит дел, попробует всё исправить, но не рискнуть невозможно, нельзя, impossible.
Таня трёт веки руками, на ладонях остаются чёрные полосы.
Всю жизнь она ненавидела свои белые - при смоляной-то косе! - ресницы, а сейчас сама не понимает, зачем ей хотелось казаться кем-то другим, не собой.
Прабабушка не пыталась. Женщина-удаган, старушка-супервумен, выбравшая дом, семью, детей, внуков, правнуков. Она хотела немного - чтобы каждый из них прожил свой век. И ей это удалось - почти со всеми...
Таня вновь открывает коробку.
Берет в руки старенький, но ещё блестящий значок AC/DC. Вытирает кровь и распрямляет иглу. Это было так просто, не потребовалось никаких усилий...
6 (2). Значок
Калерии уже почти исполнилось шестьдесят, а Димке, её младшему, как раз стукнуло восемнадцать.
Та страшная зима уже, казалось, осталась в прошлом. Три года минуло со смерти мужа... Васи. Гвалт ворон, напуганных слитным винтовочным залпом на Новодевичьем. Накрытый черной горбушкой гранёный стакан. Фотопортрет в траурном канте - маршал Уштымцев был изображен на нём в парадной форме, при орденах...
***
Громко бьют сломанные много лет назад напольные часы.
Калерия Дмитриевна Уштымцева открывает глаза.
