"А вот шапочку позвольте!"
Славик, уже усевшийся за стол, запунцовел щеками и подал Люсе серебристую норковую формовку.
Наташа комкала в руках китайский шелковый платок, принесенный Славиком бабушке в подарок. Он работает в кооперативном магазине, у них там можно достать любой дефицит. На столе - жареные куриные окорочка и чёрная икра - ее тоже принёс Славик.
И тут бабушка выдала.
- О чем вы мечтаете, Вячеслав? - спросила, глядя в лорнет. - Какие у вас планы насчет моей внучки?
Какой лорнет, у неё до сих пор отличное зрение! И зачем про планы, сейчас он уйдет, подумает, что его заставляют на Наташе жениться! А вдруг он скажет, что не хочет этого?! И зачем тогда жить?!
- Ну. Это... открою свой ларек, денег подниму. Того... ну, заживём, как люди. Цепочку золотую Наташке купим.
- Тоже в ларек хочу устроиться! Поможешь? - Тошина девушка Катя сидела напротив Славика. Свет играл на перламутровых бусинках, которыми была расшита её кофта из ангорки. Челка, закрученная с ночи на бигуди, уложена набок и щедро набрызгана лаком.
- Вы из дворян? - спросила Катя, разглядывая картины на стенах.
- Бабушка была известной пианисткой, - тараторит Наташа, - Потом в министерстве культуры служила. А наш дедушка - генерал-майор!
- А квартиру вы эту когда получили?..
Благодаря Кате и ее непосредственному любопытству ужин спасен.
- Ну что, что? - кинулась Наташа к бабушке, когда все расходятся.
Мама Славика одобрила, папа по телефону хмыкнул что-то неопределённое, мол, поступай, как знаешь. Мнение Калерии - самое важное. Как она скажет - так и будет.
- Всё васильки, васильки, сколько их выросло в поле?.. От этого поца толка не будет, - сказала бабушка, закуривая папиросу без фильтра. - "Ларёк открою" - вот об этом стоит мечтать в двадцать лет?
Наташа - её достойная внучка. Сразу взвилась.
- Знаешь, бабуля! Я уже взрослая, сама решу, с кем мне... встречаться. Вы меня своей квартирой не удержите. Мне этого всего, - Наташа обвела руками по сторонам. - Не надо. Я счастлива только с ним.
- Твое счастье не должно быть связано со вторыми и третьими лицами.
Наташа фыркнула и хлопнула дверью.
Через неделю Калерия попросит снова позвать Славика.
- Я переписала завещание, - скажет она. - Наталья, тебе же "всего этого" не надо? Значит, никто не в обиде. Ты не получишь ничего. Благославляю вас с Вячеславом, жить будете на съёмной.
- Конечно, не надо! Спасибо, бабулечка, - Наташа кинется Калерии на шею. Она провожает Славика, смущаясь, подает ему шарф. Ей нужно столько обсудить с бабушкой! Рассказать, что вчера Славик наконец сделал ей предложение.
- Я позвоню, - скажет Славик.
Он больше никогда не позвонит. Через полгода Калерия встретит его на улице с девушкой, он сделает вид, что не узнал высокую старуху в шляпе с вуалью. Мало ли старух в большой Москве!
Наташа тогда перестанет есть, потом начнёт есть, как не в себя, и угодит в больницу.
Вскоре после последнего визита Славика к Калерии подойдёт Тоша и торопливо скажет:
- Бабушка, тебе же Катя тоже не понравилась? Не беспокойся, мы уже расстались.
- Но ты говорил, она беременна?
- Я дал ей денег на аборт.
Калерия посмотрит на Тошу, как на насекомое и смачно сплюнет. Люся охнет и вытрет пол.
Через год Наташа выйдет замуж и уедет в Америку. Она никогда не простит бабушку и не напишет ей ни одного письма. Не напишет ей и Калерия.
***
- Таня, ужинать!
Таня отдёрнула руку от пошлой пластмассовой серьги в форме сердца. В том месте, где она к ней прикоснулась, палец дымился.
Её мама, Наталья Васильевна Смитт, красивая статная дама в лиловом брючном костюме, стояла в дверном проёме.
- Мамми, я ещё тут с прабабушкой немного посижу, хорошо? - выпалила Таня и, едва дождавшись, когда мать выйдет, схватила следующий предмет - металлический значок.
6. Значок
Калерии уже почти исполнилось шестьдесят, а Димке, её младшему, как раз стукнуло восемнадцать.
Та страшная зима уже, казалось, осталась в прошлом. Три года минуло со смерти мужа... Васи. Грай галок, напуганных слитным винтовочным залпом на Востряковском. Накрытая черной горбушкой рюмка. Фотопортрет в траурном канте - генерал-майор Уштымцев был изображен на нём в парадной форме, при орденах.
Сидя во главе стола, она молчала под звон-вилок ложек, под гудение разошедшихся (от водки, от утраты, от того, что сами уже все немолоды) однополчан Василия. Она знала, что расплата придёт, но не знала, что так скоро. Хотя где там "скоро"? На целых десять лет смогла отсрочить неминуемое, выпросила их у времени. Но как же ему идёт... как ему шла военная форма! Как давно она не видела его таким, как соскуч... Калерия быстро вышла в ванную комнату, закрыла дверь и впервые разревелась. Конечно, очень скоро взяла себя в руки, достала из шкафчика нашатырь и валидол, привела себя в порядок. И это был единственный раз за всю ту страшную зиму, когда она Позволила Себе.
Димка тогда поддерживал её больше всех. Старшие, Светка и Серёжа, давно упорхнули из-под родительского крыла, бывали наездами, звонили, присылали открытки по праздникам. Пару раз привозили внуков, пару раз ездила она ездила к ним сама.
