На циферблат часов упала капля: начинался ливень.
Удивленный тем, что капли дождя такие крупные, Ёнхи, сам того не осознавая, быстро поднялся по семи деревянным ступенькам и остановился под цветочным навесом. Ему всегда было непросто открыть чью-нибудь дверь. Обычно ему открывали получатели или же он просто оставлял посылки и бандероли у входа.
Ёнхи посмотрел на листья, дрожащие под натиском дождя, и перевел взгляд на часы: семь часов одиннадцать минут. Он зашел внутрь прачечной. Кому-то трех минут не хватит, даже что-бы заварить лапшу, а для кого-то это целая вечность. Остановившиеся давно часы в его сердце снова стали ходить.
Казалось, сейчас они взорвутся – его сердце и его часы.
Утро. Восемь пятьдесят пять утра. Стоя перед входной дверью, Ёнхи нервно посматривал на часы, тревожно проводя ногтем по циферблату. В девять часов он откроет дверь и выйдет из дома. А вдруг она навсегда останется закрытой?
– Ёнхи, ты время видел? Опять опоздал!
Ёнхи чувствовал, как пот стекает по спине, и школьная форма начинает промокать. Он «опоздун». Типичное наказание в прежние времена – стоять на коленях или бегать с поднятыми вверх руками. Жил он в десяти минутах от школы. Его отец работал в университете, мама была юристом, а старший брат Ёнсу учился на отлично.
Для всех членов их семьи приходить вовремя было главным жизненным кредо.
Все домочадцы разошлись по делам, а Ёнхи сидел, уставившись в одну точку, и медленно жевал оставшийся на столе сэндвич.
Ровно в десять приходила домработница и до двух убирала, стирала и готовила. В два десять она уходила. В это время Ёнхи иногда сбегал из школы домой.
– Брат учился лучше всех в школе. Ты и вполовину не такой. Родители – уважаемые люди. А ты что? Все, свободен, – так обычно отчитывал его школьный завхоз.
– М-можно… я без лишних назиданий пойду уже мыть туалет? – просил Ёнхи.
– Обойдешься! Вы двое – бегом драить туалет на первом этаже, а ты, Ёнхи, – в класс! И не вздумайте впредь опаздывать!
Старший брат когда-то учился в той же средней школе, и весь район знал о его успехах. На переменах одноклассники дразнили Ёнхи за опоздания и плохую учебу. А вдруг слух о том, что завхоз заставляет Ёнхи мыть унитазы, дойдет до его родителей, которые председательствовали в комитете развития школы? Этого завхоз опасался. Хотя, может, им стоило бы знать. Ёнхи поплелся в класс на втором этаже. Заглянув в щелочку, он понял: первый урок уже давно начался. Зажмурив на мгновение глаза, взялся за ручку, готовясь открыть дверь.
В классе стояла леденящая душу тишина. Ёнхи, стыдливо опустив голову, поприветствовал учителя и сел на свое место. Вот и начался урок. Тревога одолевала его. Он молил, чтобы звук стрелок часов заглушал биение его сердца.
Прозвенел звонок на перемену. Учитель положил книгу и вышел. Громкое тиканье часов прекратилось.
К Ёнхи сбежались одноклассники:
– Ты забыл, что должен был убрать класс перед уроком? Тебе непонятно объяснили?
Ёнхи, не в силах поднять голову, закрывал глаза, крепко прижимал к груди портфель. Нужно бежать. Скорее. Ёнхи кричал про себя, а снаружи ощущал, как отвратительно пахнущая жидкость стекает по волосам. Сегодня она хотя бы белая.
– О, что это у нас тут? Ручки промочил? Ну-ка давай слизывай, – закричал Чинсу, раздвигая рот Ёнхи и вливая туда полупрокисшее молоко.
– Кх-кх-х. Н-не надо…
– Что ты там сказал? Не надо, говоришь? Ну-ка, тащите его все сюда.
– Н-не надо, п-прости.
– Что я слышу? Ты осознал свою вину? Наверное, сейчас расплачешься и побежишь жаловаться родителям?
По щекам Ёнхи текли слезы, но никто из одноклассников не решался вступиться за него. Все боялись Чинсу, который дрался лучше всех в школе. Ёнхи в отчаянии смотрел на одноклассников, но все в страхе отводили глаза. Однажды кто-то из них решился позвать учителя, но позже его избил Чинсу.
Ёнхи закрыл глаза, будто бы смирившись. Скорее бы все закончилось. Еще немного, начнется урок, и над ним прекратят издеваться. Еще немного… И всё… А есть ли этому вообще конец?
Прозвенел звонок на второй урок. Чинсу со своей бандой поспешили рассесться по местам.
Минутная и секундная стрелки снова начали свой ход.
Десять минут показались Ёнхи вечностью. Спустя пятьдесят всё повторится. Чтобы учитель не заметил его синяки, Ёнхи прятал голову в учебники, попеременно глядя то на часы, то на дверь. Ему хотелось открыть ее и сбежать. До того, как наступит перемена. Пока вокруг снова не столпились все эти люди. Открыть дверь и убежать. Его единственное и такое трудноосуществимое желание.
– Дождь вроде бы не обещали, а он вон какой сильный. Возьмите полотенце, – обратилась Чиын к Ёнхи, который стоял в дверях прачечной с закрытыми глазами.
