Прачечная на перекрестке полностью

ДИДИ. Привезли нас в больницу, мы сидим, ждем, а я смотрю — у меня кукла. Я ее как-то в этой суматохе захватила, сама не знаю, почему. Ну, в общем, неважно. А вокруг детвора — и раны у них, надо сказать, похлеще, чем у Джо. Джо мне и говорит (достает из кошелька шоколадку и нервно откусывает большой кусок). «Диди, вон у той малышки дела явно хуже, чем у меня — давай ей ее подарим. Пусть порадуется». Девочку в этот момент как раз повели к врачу. На нее и правда смотреть было страшно. Джо вскочил и подарил ей куклу.

АЛЬБЕРТА. И разрешили с куклой в кабинет?

ДИДИ. Мать только сказала: «Большое спасибо». Очень приятная женщина, только сразу видно, что с деньгами не густо, и кукол таких она не покупает. Джо тоже был очень рад.

АЛЬБЕРТА. Но ведь это был ваш подарок. — У нее было ваше лицо.

ДИДИ. Да-а.

Пауза.

Но это был уже его подарок, я ведь ему подарила. А там пусть сам решает — хочет отдать, пусть отдает. Но (пауза) — я и без этого понимала, что она ему не понравилась. Это было сразу видно. (Возвращается к окну). Им бы надо окно вымыть.

АЛЬБЕРТА. А я как-то подарила Герберту удочку.

ДИДИ. Он что, рыбак? (Безо всякого интереса).

АЛЬБЕРТА. Нет, но он вырезал из журнала фотографию такого крепкого мужчины с удочкой и по пояс в воде. Я подумала, может он тоже хочет. И это намек.

ДИДИ. Ошиблись?

АЛЬБЕРТА. Да как вам сказать. Намек-то был, только не на удочку, а на шляпу.

ДИДИ. А!

АЛЬБЕРТА (видя, что ДИДИ серьезно расстроена). А вам нравятся его подарки?

ДИДИ. Мне бы сейчас больше всего понравилось, если бы он был дома.

АЛЬБЕРТА. Вы не волнуйтесь, он скоро придет. Вот досушите — а дома свет.

ДИДИ. Как же!

АЛЬБЕРТА. Человек не может всегда находиться там, где бы нам этого хотелось.

ДИДИ. Я так не люблю.

АЛЬБЕРТА. И не надо. Просто надо это учитывать.

ДИДИ (защищаясь). Вы бы разве не хотели, чтобы ваш муж был сейчас дома?

АЛЬБЕРТА. Я бы очень хотела.

ДИДИ. Вот так-то. А если бы они сейчас были там, где им положено, мы бы не сидели в этой вонючей дыре и не стирали в три часа ночи их засраные рубашки.

ДИДИ бьет ногой по сушильной машине. АЛЬБЕРТУ неприятно поразило грубое слово.

Простите, вы, наверное, таких слов не употребляете — я тоже… не часто. Я (теперь делает это умышленно) блевать хотела на это сучье отродье!

АЛЬБЕРТА берет журнал и пытается отгородиться от того, что происходит.

Пусть лучше вообще домой не заявляется. Я и без него найду, чем развлечься. Здесь за углом есть бильярдная. Знаете, кто туда приходит играть? Меткий Стивенс! Стивенс, главная Ночная Сова, который ведет передачу «Для тех, кто не спит» — на 97-й волне, слышали?

АЛЬБЕРТА показывает, что не знает.

Ну как же… (передразнивая голос, который звучал в передаче по радио в начале пьесы): «В три часа утра, поверь, пора, пора стучаться в дверь! О мама, я пришел домой!» Неужели не знаете? Я всегда слушаю. Не всегда, но когда долго не ложусь. Они кончают в три часа ночи. Позже всех.

АЛЬБЕРТА. Простите, я никогда не слышала об этой передаче…

ДИДИ. Стивенс сюда иногда заглядывает. Идет мимо — и зайдет. Правда, правда! Мы с ним так и познакомились. Я здесь как-то стирала ночью, и он пришел. Здорово, да! Он такой остроумный, вы не представляете. Пригласил меня в бар, сама не знаю как, но я даже в бильярд с ним играла. А потом пошли есть пирог с клубникой — как-нибудь на днях надо туда еще раз прошвырнуться. Тут недалеко, на Бродвее, есть такое заведение, они на ночь вообще не закрываются… Вы когда-нибудь играли в бильярд?

АЛЬБЕРТА. Нет.

ДИДИ (быстро). По вас и видно. На самом деле Стивенса зовут Генри Томас, его отец в былые времена резался в бильярд с самим Уилли, владельцем боулинг-бара. А потом застрелился. Поэтому мы со Стивенсом можем приходить к Уилли, когда вздумается. Уилли всегда вскипятит воду и заварит нам по чашке крепкого чая. Вы, пожалуй, с ним ровесники.

АЛЬБЕРТА. Вряд ли.

ДИДИ. Я когда встретила Стивенса, рассказала материя, а она не верит. В первый раз он все шутил насчет какого-то идиотского сладкого пирога, который прокис…

АЛЬБЕРТА. У него тоже семья?

ДИДИ. А вас воротит?

АЛЬБЕРТА. Я не понимаю.

ДИДИ. Ну, что я с негром.

АЛЬБЕРТА. Меня это не касается.

ДИДИ. Конечно.

АЛЬБЕРТА углубляется в чтение журнала.