Франклин и Мэлани стоят плечом к плечу, склонившись над старомодным столом из темного орехового дерева. До меня доносится только шорох бумаги: поглощенные в работу, они вынимают из папок файлы и каталоги и быстро пролистывают их. До сих пор не верится, что Мэлани позволила нам снова приехать к ней в Лексингтон. В письме ее мужа, которое я отыскала у себя в ящике, говорилось о какой-то «документации», которой Брэд хотел «поделиться». Хотя, как пояснила Мэлани, Брэд завещал в случае его смерти обойтись без погребения урны, его бумаги кажутся мне настоящим посланием из могилы и впечатление производят зловещее. Интересно, ощущает ли Мэлани то же самое.
— Вот коробка, которую Брэд принес домой с работы, — объясняет Мэлани. — Мне кажется, — вздыхает она, поднимая на меня взгляд, — это и есть то, что он хотел вам показать.
Я сижу на краешке темно-оранжевого кожаного дивана, собираясь с духом, чтобы начать изучение документов, которые вытащила из общей кипы.
— В сообщении, которое мне отправил ваш муж, ни о чем таком не говорилось, — отвечаю я, качая головой. — Он только упомянул о том, что работает в «Азтратехе» и хочет переговорить со мной. Даже не назвался по имени. Просто попросил ответить на имейл, и все. Мне так жаль, Мэлани, — добавляю я. — Письмо было слишком уж туманным.
Кабинет Брэда Формана, темный и по-мужски строгий, как будто бы притаился и ждет возвращения хозяина. Мы с Франклином — непрошеные гости, незнакомцы, перерывающие личные записи, которые Брэд Форман, судя по всему, предпочитал прятать именно здесь.
Мы действуем во благо, стараюсь я уверить себя. Мэлани подозревает, что Брэд напал на след… чего-то. И теперь мы трое должны продолжить его поиски, и если нам повезет (а нам частенько везет), то в конце расследования мы отроем настоящее журналистское сокровище. Брэд этого и хотел. В конце концов, ведь он сам отправил мне письмо. И для Мэлани это тоже должно быть важно, иначе она не позволила бы нам вернуться к ней в тот же день, когда обнаружили тело ее мужа.
— Так вот… У меня вопрос, — говорю я. Если Мэлани действительно так вынослива, то она не меньше меня стремится получить ответы на вопросы. Тема закрыта. — Все эти документы и папки из офиса вашего мужа, миссис Форман, как они попали сюда? А главное, зачем?
Она поднимает глаза и слабо улыбается:
— Для вас я Мэлани, мы ведь договаривались? — Она держит палец между бумагами на том месте, где остановилась. — Брэд приносил их домой — огромные стопки бумаг. Я спрашивала его, что это за документы, но он все отмахивался. Только говорил: «Да так, ничего, дорогая». Мне надо было… — Голос у Мэлани срывается. — Мне надо было… — снова заговаривает она.
Отчаяние Мэлани передается мне, и я настолько погружаюсь в сострадание к этой женщине, что, когда звонит телефон, чуть ли не падаю с дивана от неожиданности.
Мэлани подносит руку к шее и нервно взмахивает кистью, затем поднимает трубку:
— Алло?
Не хочу становиться свидетелем разговора. Наверняка звонят, чтобы выразить соболезнования. Делаю вид, что проглядываю файлы, но не могу удержаться, чтобы не бросить косой взгляд на Мэлани.
Она выглядит ошеломленной и крепко держит трубку перед лицом, словно старается рассмотреть, кто на том конце провода. Затем снова подносит трубку к уху.
— Алло? Алло? — Опять ненадолго замолкает, слушая невидимого собеседника, и в конце концов аккуратно ставит трубку обратно на базу.
— Кто-то из ваших коллег? — спрашивает Мэлани, скривив рот в улыбке.
Франклин тоже ухмыляется, а я отвечаю:
— Возможно, телефонный агент или ошиблись номером. А репортер бы не повесил трубку.
В комнату семенит маленький терьер и ловко запрыгивает на диванчик. Оценивающе взглянув на меня, он взбирается на соседнюю диванную подушку. Тянусь к песику, чтобы погладить его, но, услышав окрик Мэлани, отдергиваю руку. От ее улыбки не остается и следа.
— Банджо! — рявкает она. — А ну, спускайся.
Собачка соскакивает с дивана и бросается прочь.
— Она сама не своя, — поясняет Мэлани, смягчив интонацию, — с тех пор как Брэд…
— Мне известно, какими непослушными могут быть домашние животные, — отвечаю я понимающим тоном. — У меня сейчас кошка в ветеринарной клинике. Видимо, бродит эпидемия кошачьего гриппа, и… — Обрываю себя на полуслове. Я стараюсь выразить сочувствие, но наверняка Мэлани сейчас не до этого, она ведь на грани срыва. Ей не помочь беседами о питомцах. Единственное, что я могу для нее сделать, — это найти ответы на наши вопросы.
Позабыв о Банджо, Мэлани с Франклином возвращаются к документам, однако на меня находит настоящая паника. Мы в кабинете погибшего парня. Таинственный телефонный звонок. Похищенные документы.
А ну, соберись, приказываю я себе. Может быть, ты и на телевидении, но всего лишь в новостях, а никак не в «Сумеречной зоне» .
— Ну что? — спрашиваю я. — Нашли что-нибудь интересное?
