Бреду в свое главное пристанище — сочетание кабинета и спальни. На полках теснятся ряды книг и стопки журналов, одна из стен завешана фотографиями в рамках: папа, еще тех времен, когда был начинающим репортером, мама в университетском женском клубе, свадьба бабушки с дедушкой в стиле Великого Гэтсби , несколько снимков мелкой Чарли, круглолицего подростка Чарли с редкими молочными зубами, верхом на пони, и меня взрослой в компании пары кинозвезд, генерала и двух президентов.
Притормаживаю у стены и разглядываю снимок, на котором я стою вместе с генералом, пытаясь подсчитать, когда он был сделан. Пять лет назад? Придирчиво осматриваю линию подбородка, талию, черты лица. Почему я тогда не осознавала, насколько привлекательно выгляжу? Почему-то мне всегда казалось, что в будущем я буду только еще красивее. И вот оно, пресловутое будущее, а в том далеком прошлом я как-то позабыла о том, чтобы сделаться счастливой. Только сегодня ко мне приходит понимание того, что на мне проставлен срок годности. И кажется, он скоро истечет.
Набираю код на телефонной трубке, одновременно стягивая свитер и кидая его в кучу, приготовленную для химчистки. Итак, автоответчик.
Гудок. Сообщение получено во вторник, в 19:45.
Я зажимаю на вешалке юбку, но, не успев повесить ее в шкаф, замираю, внимательно вслушиваясь в голос, который узнаю в первую же секунду.
«Привет, Чарли, это Джош Гелстон. Просто хотел уточнить насчет четверга. Надеюсь, все в силе. Можем встретиться в Бэкстере возле концертного зала, как и договаривались, и, если хочешь, можешь посидеть за кулисами. После спектакля будет вечеринка для актеров. Увидимся около семи».
Аппарат с шумом переключается на следующее сообщение, в то время как в моей памяти включается перемотка воспоминаний о сегодняшнем дне. А затем мозг прокручивает события вперед, на семь вечера в четверг.
После чего я возвращаюсь в реальность.
Гудок. Сообщение получено во вторник, в 20:02.
«Чарли, это Анжела. В рекламном отделе мне сообщили, что ты до сих пор не представила на рассмотрение материалы для сезонных рейтингов. Дэдлайн приближается, ты ведь знаешь. Поговорим об этом завтра».
Сажусь и отключаю громкоговоритель. Я дома. Пожара нет. Вполне возможно, у меня скоро свидание. Внезапно вспомнив об афише на «Золотого жука», которую мне дал Джош, роюсь в сумке и, достав ее, поглаживаю обложку и ищу в списке его имя. «Профессор Джошуа Айвз Гелстон, — читаю я. — Режиссер и преподаватель драматического искусства, член совета директоров Бэкстерской академии». Мои губы расползаются в улыбке. Может быть, нам удастся вместе поставить какую-нибудь интересную пьесу. Интересно, что бы подумала Мэйси.
Торжественно удаляю последнее сообщение на телефоне. Анжела может подождать.
Глава 8
У меня на рабочем месте звонит телефон, сигналит пейджер, а в дверях топчется парочка одинаковых на лицо практиканток из рекламного от дела. Когда я захожу в кабинет, Франклин не отрывается от монитора, а только машет рукой в сторону коридора.
— Принтер, — говорит он.
Распознаю в словах напарника типичное обозначение для ситуации «Я только что распечатал кое-что интересное, и раз уж ты еще не села, то принеси бумаги». Это определенно покруче телефона, пейджера и студенток-близняшек.
Разворачиваюсь, чтобы забрать распечатки Франклина, но практикантки тут как тут.
— Мы пришли за вашим списком рейтинговых историй, — говорит та, что одета в сиреневую жилетку из ангорской шерсти. Она проводит крохотной ладошкой по блондинистой с перламутровым отливом копне волос, откидывая с лица длиннющую челку.
Между свитером и мешковатым комбинезоном с низкой посадкой виднеется отрезок розовой кожи — интересно, может быть, дома у девчушки нет зеркала во весь рост? Ее приятельница сверкает голубыми ногтями и таким же соблазнительно обнаженным животиком. И они обе в сандалиях. В октябре.
— Нам вроде как сказали пойти забрать их у вас? — вступает вторая. — Сказали, вы, ну, отдадите нам их. Вроде как сегодня, да? — Она смотрит на меня с таким видом, словно я должна понимать, о чем она вообще говорит.
Внезапно в комнате становится душно, и даже близняшки прижимаются друг к другу, съежившись подобно беззащитным лесным зверушкам, почуявшим опасность. Франклин удивленно поднимает взгляд. В кабинет безмолвно вплывает Анжела.
— Я только что с совещания, — негромко произносит она. Произносит скорее так: «С СОВЕЩАНИЯ». Лесные зверушки забиваются подальше в угол.
— Нас всех интересуют, — продолжает Анжела, и в ее голосе сквозят недовольные властные нотки, — твои идеи относительно рейтинговых сюжетов. — Она сверяется с планшетом, к которому прикреплен какой-то очередной список. — Из прогноза погоды предложения поступили, так же как и из спортивного отдела, от экологов и от финансовых аналитиков. Но мы не можем сформировать сетку, пока не получим твои наработки, Чарли. Я писала тебе. Звонила. У тебя… проблемы?
Она выглядит так, словно жаждет, чтобы у меня действительно были проблемы.
— Я… гм… мы… — Ну же, я смогу закончить фразу. Надо только продумать тактику. И побыстрее.
